Два шага до горизонта

Только сейчас, при свете солнца, Граис как следует рассмотрел ее – густые, ниспадающие на плечи черные волосы, темные глаза, худенькое личико, изможденное постоянными переживаниями и тяжелой работой, невзрачное серое одеяние.

Поднявшись, Граис одернул на себе рубаху, подтянул шнурок на груди и, наклонившись, скатал тюфяк, на котором спал. Улыбнувшись Миде, он сделал шаг к столу.

Девушка сжалась, словно в испуге. Голова ее еще ниже наклонилась к руке, в которой у нее была зажата игла.

– Можно я возьму акис? – негромко, чтобы не разбудить спящего Фирона, спросил Граис.

Девушка, ничего не ответив, продолжала напряженно наблюдать за гостем.

Граис подошел к столу, взял акис и, положив его на ладонь, поднес к лучику света. Отблески солнца так изумительно красиво заиграли на глянцевой кожице румяного акиса, что Граису даже стало жалко есть его.

– Сколько тебе было лет, когда мы впервые встретились? – спросил он у Миды.

– Шесть, – все так же не поднимая головы, ответила девушка.

– Ты стала просто красавицей.

Ответа не последовало.

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

Девушка коротко и быстро кивнула.

– Ты боишься за брата?

Мида повторила свой жест.

– Ты знаешь, чему я учил Фирона?

– Да, – глухо ответила Мида. – Брат мне рассказывал. – Она резко вскинула голову, – глаза ее горели лихорадочным огнем. – И не только мне. Первое время он всем пытался рассказывать о тебе… правду. Его дважды хватала стража. Но отпускали… По приказу Сирха… Фирон искал гибели, считая себя виновным в том, что случилось с тобой.

– Я живой, – тихо ответил Граис.

Не выдержав пристального взгляда Граиса, Мида снова опустила голову.

– Уходи из Халлата, – сказала она, слепо втыкая иголку в шитье. – А лучше совсем уходи из Йера. У нас есть Сирх – достаточно и его одного…

– Твой брат, по-моему, не очень-то жалует Сирха.

Девушка встряхнула головой, поправила рукой упавшие на глаза волосы и ничего не ответила.

– Не беспокойся, я сейчас уйду, – сказал Граис.

Надкусив акис, он окинул взглядом бедное жилище Фирона и вдруг понял, что ему страшно не хочется отсюда уходить.