На краю долины аксакалов

С горем пополам я добралась до противоположного берега, хоть и сместилась от деревни вниз по течению. Я в своей жизни ещё никогда не бежала так быстро. Понимала, что если падших окажется много, шанс выжить будет равен нулю. Думать о таком хотелось меньше всего, ведь в деревне Клык, и он наверняка будет сражаться вместе с братством до последнего вздоха.

Я должна быть там.

Нет! Я должна была быть рядом, когда всё только началось…

Подбегая к Буре, я почувствовала, как внутри всё сжалось в комок. Я услышала… Не знаю, на что был похож звук, больше всего на вой огромного существа, словно плач от боли или от злости.

Протяжный вопль монстра, напавшего на деревню.

Однажды мне уже приходилось слышать нечто подобное. Тогда я была совсем мала Мне было три года, когда от нападения падших я потеряла родителей. В памяти даже не сохранились их образы, помню лишь крик боли.

Я уже готова была умереть, если бы Клык не подобрал меня: тогда ещё ребёнка, на улице, хоть и сильно сомневался в правильности своих действий.

Не знаю, как расценивал он сам такой поступок, и, что им двигало: благородство, сострадание или же просто холодный расчёт. Для меня это было благородство, каковым и является по сей день.

С того раза никто больше не видел падших – по крайней мере, в нашей деревне. До сегодняшнего дня…

Без своих полюбившихся клинков придётся очень туго. Так и не выработала я привычку носить их с собой всё время.

Я выбежала из-за крайнего домика, а затем ноги перестали слушаться.

Я тотчас обомлела – то ли от страха, то ли от неожиданности, а может, и от всего сразу.

Это были птеродактили размером с двухэтажный дом. Один стоял прямо передо мной, а второй – чуть поодаль, пережёвывая кого-то в клюве. Насколько я знаю, это ещё маленькие, если сравнивать с тем, что я видела в научных писанинах.

С нарастающей паникой, я помахала головой из стороны в сторону, избавляясь от нежелательных мыслей, а после отыскала взглядом Клыка. Как я и думала, он и ребята из Орлиного Глаза* отбивали атаки одного из монстров.

А я стояла, пока вокруг деревенские жители с истерическим криком разбегались в разные стороны, и корила себя за бездействие, но никак не могла сделать хотя бы шаг.

Пострадавших было много, слишком много. Некоторых уже было не спасти, а другие истошно бились в конвульсиях от боли. Крики оглушали меня так, словно уши были забиты ватой.

Пришла в себя от резкого голоса, знакомого мне ещё с детства.