Ночные бдения

Я попытался вспомнить, что мог о помешательстве рассудка, а знал я немного: психов содержат в лечебницах, пеленают в смирительные рубашки, эти товарищи могут галлюцинировать, высказывать различный бред и крушить все вокруг, и еще я слышал, что совсем свихнувшиеся не чувствуют боли, а я чувствовал, сухая хвоя очень даже сильно впивалась в мои пальцы. В итоге я пришел к выводу, что у меня какая-то особая форма помешательства, лежу я, наверное, сейчас на своей кровати, любуюсь на древние сосны, а рядом посапывает Маринка и ничего не подозревает, интересно, если я сейчас встану и пойду здесь, то пойду ли я там?

Но увы, перспектива быть чокнутым меня вовсе не прельщала, а мысли об этом вызывали панику, и становилось страшно, но и не думать я не мог.

И единственное, что я тогда мог сделать – посмотреть, что же представляет собой окружающий меня мир.

Я поднял голову и огляделся: вокруг толпились толстенные деревья – сосны, – неясные очертания их крон маячили на фоне сине-голубого неба, видимо, на востоке всходило солнце, там небо было розовато-желтым – обычная реальная заря, и все было так реально, что поверить в нереальность происходящего было сложно, невозможно и глупо.

Но что еще можно ожидать от человека со съехавшей крышей?!

Я поднялся и попробовал пойти: ноги двигались легко, свободно, это оказалось даже приятным – шагать по шуршащей ломкой хвое. Кругом стояла тишина, сумрачно-мертвенная, ветки сосен не колыхались, а вот хвоя действительно шуршала, и солнце по-правде всходило, – все было по-настоящему! И где-то в глуби меня зашевелились страшные сомнения: даже при воспаленном воображении невозможно представить такую реальность, не может сумасшедший так реально все воспринимать, да я и не чувствовал себя сумасшедшим.

Я мыслил реально, как всегда, и не ощущал, что в моем сознании хоть что-нибудь изменилось. Это были настоящие сосны, настоящая хвоя и такое знакомое небо. Но если представить, что я не сошел с ума, то что же, черт побери, происходит, чья это дурацкая шутка! Я прочь погнал сомнения, как утопающий, я хватался за свое помешательство, ведь оно было весьма ощутимым, наиболее понятным объяснением.

Пока я, таким образом, решал сложную дилемму моего материального состояния, солнце взошло и осветило заколыхавшиеся кроны сосен. Это повергло меня в совершенное отчаяние, это! – ветер, теплый, настоящий ветер, который перебирал мои волосы, шевелил одежду.