Виноват кофе

– Извинись и вали отсюда, чувырла, – грозно сказала Кристина, глядя на Лену в упор.

– Ты пожалеешь, Смирнов! – взвизгнула Лена и, не дожидаясь лифта, зацокала каблуками по лестнице.

Илья закрыл дверь и медленно повернулся к Кристине.

– Ты сказала «чувырла»? – переспросил он, чувствуя какое-то дурацкое дежавю.

Редкое слово. Так никто не говорит, но почему-то в голове словно щелкнуло. Как будто он где-то когда-то слышал это слово, только в других интонациях. Какое-то мутное, смазанное воспоминание.

Бравада Кристины таяла на глазах. Плечи поникли, а по щекам пошли красные пятна стыда.

– Мама так говорит про размалеванных девушек с накачанными губами, – выдавила она, стараясь на него не смотреть. – Простите, я не должна была лезть не в свое дело.

Илья кивнул, чувствуя, как кровь отливает от лица. Было ужасно противно от того, что Кристина не только слышала эту грязь, так еще и полезла за него заступаться. Как будто ему нужна ее защита.

– Я бы разобрался сам.

– Да я просто…

Кристина смущенно замолчала, не зная, как лучше выразить свои чувства. Она не хотела слышать то, что Илья и Лена говорили друг другу, не хотела оказаться впутанной в чужую ссору и знала, что не должна была вмешиваться. И все же она не могла сдержаться, когда услышала, как Лена поступила с Ильей, а потом еще и обозвала уродом. Кристина ощутила такую злость, что просто не могла промолчать.

Может, у Ильи на лице и были шрамы, но уродом был не он, а Лена.

– Решила заступиться за гоблина? – ехидно спросил Илья.

Кристина окончательно залилась краской, вспомнив свой косяк с громкой связью. Илья попал в точку. Еще одна причина, почему она все-таки вмешалась. Ей до сих пор было жутко стыдно за тот эпизод.

И все же Илья бесил. И был гоблином. Но не из-за шрамов, а из-за гадкого характера.

Кристина не могла ему этого сказать и решила, что безопаснее всего будет перевести стрелки.

– Знаете, я подписалась на уборки, а не на разборки.

Она каждой клеточкой своего тела ощущала, что несет все большую чушь, но, к ее удивлению, Илья насмешливо хмыкнул.

– Как скажешь. Никакой поножовщины, – пообещал он, кривя губы в усмешке.

– Я, кстати, закончила.

– Ясно.

Это «ясно» стало последней каплей в озере терпения Кристины. Даже не «неплохо», а просто «ясно».