Чернильные цветы

Хочешь, посмотрим фильмец? Ну, когда ты дорисуешь эту чудесную стенгазету, разумеется?

– Ты эксплуататор, – возмутилась Лу, возвращаясь к маркерам и ватману. – Чур, выбираю я.

– А не хочешь устроить киномарафон и посмотреть «хоббита»?

– Нет, я не хочу опять смотреть на постаревшего Леголаса. И я не переживу смерть Кили снова. Ни за что. Как они могли убить всех красивых гномов?

– Ладно, выберешь сама, придира, – уступила Рокса. – Но чипсами делиться не стану.

* * *

Роксана с чувством выполненного долга любовалась трудами Лу, висевшими в коридоре на первом этаже, когда к ней приблизилась Галина Борисовна.

– Доброе утро, Галина Борисовна.

– И вам, Роксаночка. Спасибо за помощь, – она указала на стенгазету. – Вы такая творческая натура, думаю, вам будет интересно взять это на себя в дальнейшем.

– Не уверена в этом. Я же не учитель ИЗО. Может, попросим Аллу Михайловну?

Роксана мысленно рвала на себе волосы. Нужно было рисовать самой. Чтобы все вышло криво и страшно и ее больше не трогали.

Во всем виноват ее чертов перфекционизм!

– Ну что вы, у вас талант! – всплеснула руками завучиха. – А у Аллочки болеет внук, она не может задерживаться. Да и возраст не тот уже.

– Конечно, как я могла забыть, – притворно изумилась девушка. – И все же я учитель английского. У меня тоже много работы.

– Всего-то тридцать часов в неделю, милочка, – отмахнулась тетка и, не дожидаясь очередной попытки отмазаться, оставила Роксу в одиночестве.

Глубоко вдохнув, блондинка провела руками по бокам, словно сбрасывая вниз весь негатив, который испытывала при словах «Роксаночка», «милочка» и «не тот возраст».

Как будто она виновата, что ей не пятьдесят. Она могла сколько угодно злиться, но это не имело смысла, Галина так просто с нее не слезет. Видимо, ей придется попросту смириться с тем, что весь этот год у нее будут неоплачиваемые творческие задания.

– Она опять вас достает? – Ехидный голос Андреева Роксана не спутала бы ни с чем.

– Не «она», а «Галина Борисовна», – отчеканила девушка, разворачиваясь на каблуках.

 – Кирилл, не фамильярничай.

– Да бросьте, вас она бесит не меньше, чем меня, – закатил глаза парень. – Хотите, помогу?

Он стоял, прислонившись к стене, и жевал жвачку, распространяя вокруг себя запах ментола. Карие глаза лениво скользили по фигуре учительницы, а на лице застыло безразличное выражение.

– Себе помоги, Андреев. На следующем занятии буду спрашивать тебя.