Чернильные цветы

– Мне хочется сделать вам приятно, – передразнил на французском Кирилл, только что вошедший в класс. – Какая прелесть, – пробормотал он, занимая место за первой партой.

Роксана не стала ничего отвечать, смирившись с тем, что после неформальной тусовки Андреев окончательно потерял страх. Садился на первую парту и пялился на нее, время от времени бормоча что-нибудь на французском. Она перестала на это реагировать, не желая падать до его уровня. Вместо этого она пыталась собрать в кулак весь свой профессионализм и научить его хотя бы чему-то.

Игнорируя его пристальный взгляд, она начала урок. Занятие пролетело на удивление быстро: увлеченные темой ученики старались отвечать, даже не замечая, как Роксана ненавязчиво исправляет их или задает вопросы. Им нравились ее уроки, потому что на них было весело, и даже скучную грамматику девушка объясняла живо и интересно. Рокса радовалась, что пока у нее хватает запала готовиться дома и делать занятия по-настоящему крутыми.

Он единственный, кто искренне радовался, когда заканчивалось занятие. Стоило звонку прозвенеть, как он сметал все с парты в рюкзак и срывался с места. Но в этот раз он почему-то остался. Роксана, для которой этот урок был последним, аккуратно складывала вещи в сумку, не понимая, почему в этот раз школьник словно прилип к стулу и не уходит.

– Роксана Григорьевна, – вдруг заговорил он. Да еще и на русском.

– Да? – Голубые глаза с подозрением уставились на него.

– Я пришел договориться. – Кирилл замешкался всего на секунду, но этого хватило, чтобы Рокса решительно помотала головой.

– К сожалению, ты не Доктор Стрейндж, а я спешу, Андреев, – отрезала она.

– Уж не помогать ли пятому классу рисовать стенгазету? – спросил он ехидно.

– Именно, – твердо сказала девушка. – До встречи на уроке, – попрощавшись, она стремительно покинула кабинет, цокая каблуками.

Кирилл только беспомощно зарычал и пошел переодеваться на тренировку, раздумывая о том, что проще принести взятку директору, чем договориться с принципиальной стервой.

* * *

– Ненавижу внеклассную работу, ненавижу Галину Борисовну, да сгорит она в аду. Дрянь! – Рука Роксаны в очередной раз ушла вбок. – Ненавижу, – простонала она.

Уже второй час она сидела на кухне, пытаясь ровно обвести карандашные рисунки и текст. И получалось не очень хорошо, потому что это было не ее.