Конец игры

– Не вижу причин, по которым это было бы необходимо, и, очевидно, он тоже, так как своего человека он так и не прислал, – ответила Ванита. – Мистер Брайтон лично составлял бумаги.

– И поэтому-то я волнуюсь, – сказал ей Волк, откидываясь на спинку стула, чтобы взглядом оценить мужчину, сидящего напротив. – За все время мой папаша дал мне всего один ценный совет. Хотите поделюсь им с вами?

– Нет, – попыталась прервать его Ванита.

– Никогда не доверяй человеку, который улыбается до одиннадцати утра, – все равно изрек Волк и оттолкнул от себя документы.

– Ничего страшного, – ухмыльнулся мужчина.

– И поэтому… Мне не нравишься ты.

– И в этом ничего страшного нет.

Волк наклонился к нему.

– Хочешь послушать историю о том, как я в прошлый раз был в зале суда вместе с слишком большим количеством самодовольных адвокатов, ухмыляющихся в мою сторону?

Улыбка исчезла с лица.

– Я не буду ничего подписывать, пока не получу мнения по документам со стороны, – сказал Волк.

Ванита явно ожидала такого ответа.

– Тогда вынуждена с сожалением сообщить, что наше «соглашение» больше не имеет силы.

Она посмотрела на прилизанного адвоката, собиравшего бумаги и вставшего для пущего эффекта.

– Столичная полиция благодарит вас за содействие по делу Лео Дюбуа, – сказала она Волку, открывая дверь двум полицейским, вошедшим в комнату с наручниками наготове.

– Послушайте, мистер Коукс, все довольно просто, – начал адвокат, его заносчивость вернулась к нему, как только полицейские зашли в комнату.

– Или, – начала Ванита, отыгрывая так не подходящую ей роль «хорошего полицейского», – вы ставите подпись на прерывистой линии, проводите следующие дни за расследованием обстоятельств смерти детектива-сержанта Шоу, а ваше расследование по Дюбуа остается вашим козырем… Мне кажется, что выбор очевиден.

Она извлекла новую красивую ручку из кармана рубашки и протянула ему. Адвокат подтолкнул обратно к нему документы, открытые на странице, где надо было поставить подпись.

Ванита держала его на крючке, и все это понимали.

Волк взял у нее из рук увесистую перьевую ручку, засунул ее в рот и прочитал еще раз последнюю страницу, пестревшую непонятными формулировками, прежде чем поставить свою подпись внизу.