Палач

Она решила не ставить его в известность о своем намерении послать запрашиваемые документы через океан сотруднику отдела по борьбе с финансовыми преступлениями, с формальной точки зрения не имеющему к данному делу никакого отношения.

– Разумеется, – ответил Хоппус немного лаконичнее, чем допускали рамки приличий, явно посчитав оскорблением предположение, что она может найти в бумагах нечто такое, что проглядела его команда.

Руш подошел ближе к доске и присмотрелся к трем небольшим фотографиям, прикрепленным над именами убийц.

Баррелл смотрел на него с протокольного снимка, наверняка сделанного вскоре после ареста. На Таунсенде была футболка со знакомым логотипом.

– Таунсенд участвовал в программе «С улиц к успеху»? – спросил Руш.

– Да, – ответил Хоппус. Он обсуждал что-то с Кертис и Бакстер.

– А сейчас? – продолжал Руш.

– Он же мертв… – в замешательстве произнес Хоппус.

– Я имею в виду… на момент смерти. Он отказался от участия в ней или нет?

– Нет, не отказался, – ответил агент ФБР, не в силах скрыть раздражения.

– Хм-м, – протянул Руш и вновь уставился на доску.

Об этой программе он узнал, когда расследовал предыдущее дело. Данная инициатива сводилась к тому, чтобы вновь трудоустроить городских бездомных, число которых в последнее время росло угрожающими темпами, и дать им возможность самим себя обеспечивать. С такими людьми, от которых все отказались, проводили занятия, консультировали, на какое-то время обеспечивали крышей над головой, помогали приобрести профессиональные навыки и устраивали на работу.

Само по себе предприятие замечательное, только вот в то, что доходяга на фотографии – сущий скелет, одна кожа да кости – вернется к нормальной жизни, верилось с большим трудом.

За свою жизнь Руш повидал много наркоманов и всегда мог безошибочно определить, когда человек больше ценит не жизнь, а дурь.

Он перевел взгляд на снимок Эдуардо Медины. В нижнем углу, там, где фотографию бесцеремонно обрезали, торчала чья-то голова.

Выглядело так, будто Медина кого-то обнимает – со счастливым видом.

– И что теперь будет с его семьей? – спросил Руш, опять перебив Хоппуса.

– Чьей?

– Медины.

– С учетом того, что этот скот хладнокровно отправил на тот свет полицейского, я буду очень удивлен, если в самое ближайшее время власти не депортируют его сына и навсегда не запретят другим родственникам въезжать в нашу страну.

– Значит, он им испортил жизнь? – заключил Руш.