Всадники Темного

Мать, его мать, прекрасная веселая Фирая, лежала лицом вниз, во вздыбленную копытами чужих коней землю, прикрывая собой маленькую Лин. Они лежали недалеко от порога своей хатки – возвращались от бабули, грозной старушки Арифы, когда светлый конник заметил их. Меч пронзил обеих сразу.

Арифы тоже нет. Анвар видел, как занимается ее хатка: старая серая, но еще крепкая, как и сама бабушка. Отца мальчик еще не видел, и лучше бы тот вернулся, когда Анвара не станет. Он должен был следить, должен был защитить женщин, своих, родных.

Алим его друг, Анвар видел и его возвращение. Видел, как тот пытался защитить свою мать, став за спиной отца, и как не стало всей его семьи.

Теперь пришла очередь Анвара. Светлые, довольно смеясь и переговариваясь на непонятном наречии, проезжали по центральной улице, когда заметили мальчишку. Он стоял, опустившись на колени рядом с распластанными на земле фигурами. Воины развернули коней, направляя к застывшему ребенку.

Последний день? Пускай. Анвар не посрамит предков, примет бой и умрет, забрав с собой как можно больше светлых ублюдков.

– Смотри, какой смелый щенок, – отчетливо сказал подъехавший в числе первых остроухий. Он обращался к товарищу, но использовал общее наречие, чтобы жертва поняла: говорят о нем.

Тонкий и красивый, как и все эльфы. Вот только, давно уже эльфийская красота у темных не вызывала ничего кроме гнева и страха.

Его собеседник лишь ухмыльнулся презрительно. Слез с коня и слегка покрутил рукой с мечом разминая. Еще двое даже не подумали шевелиться, застыли на лошадях и глядели на приятелей с легким неодобрением. В их глазах отчетливо читалась мысль: «И охота вам размениваться на щенка?»

– Эй, пес, ты меня вообще понимаешь? – махнул первый рукой, пытаясь привлечь внимание Анвара.

– Кончай с ним, – устало буркнул один из верховых. Он все время поглядывал по сторонам в поисках более интересных мишеней или подступающей опасности.

– Ладно, – с глубоким вздохом разочарования произнес снявший шлем и, больше не играя, пошел к Анвару.

Эльф походя наступил на выпростанную из-под тела матери маленькую ручку и даже не взглянул, что это было. Это стало последней каплей.