Кузнечик

Офицер в форме расспрашивает молодую женщину, стоящую подле минивэна. На ней плащ ярко-красного цвета с неоновым отливом. С первого взгляда ясно, что именно она была водителем, сбившим жертву, но ее поведение неожиданно спокойно. Она ничуть не встревожена, в ее позе и манере держаться нет никаких признаков паники. В ее руке слабо дымится сигарета. Она дерзко смотрит на офицера, на ее лице читается вызов.

– Я никого не сбивала.

– Вы совершенно точно это сделали.

– Этот парень просто выпрыгнул перед моей машиной.

– И вы его переехали.

– Вы не могли бы поскорее с этим закончить? Это очень раздражает.

– Как вы можете так говорить? Человек умер.

– Да? А я умираю от раздражения.

По крайней мере, так Кит представляет себе их диалог.

Перед перекрестком собирается небольшая пробка. Потоку машин приходится перестраиваться в другую полосу, чтобы объехать место аварии, водители начинают безуспешно сигналить, чтобы поторопить впереди стоящих. Сигналы клаксонов раздаются в воздухе, как резкие фразы, брошенные в споре.

Кит достает свой телефон из внутреннего кармана черного кожаного пальто. Набирает номер, который запомнил наизусть.

– Я вас слушаю, – тотчас отвечает голос на другом конце.

Еще один тип, считающий себя настолько важным и знаменитым, что ему не нужно представляться, когда он отвечает на звонок.

– Это Кит, – говорит он коротко.

– А? – Голос звучит неопределенно, как будто его обладателю нужно время, чтобы осмотреться вокруг и убедиться в надежности своего окружения. Затем, спустя несколько мгновений, он продолжает: – Как все прошло?

– Все сделано. Ты можешь организовать обнаружение тела, как тебе будет угодно. Записка на столе. Она для его семьи. – Он диктует номер комнаты.

Услышав это, Кадзи с облегчением выдыхает, как будто его предложение руки и сердца было принято.

– Ты спас мою шкуру. – В его голосе нет и намека на грусть по поводу смерти его личного секретаря, работавшего на него около десяти лет. – Теперь ведь все уладится, верно?

– Я сделал то, что должен был сделать. Остальное – твоя забота.

– А ты уверен, что он написал только своей семье?

– Что?

– Больше ничего не было? Может быть, было что-то еще, что ты забрал с собой?

– О чем конкретно ты говоришь?

– Например, письмо прессе.