Выход

Джейкоб пожал плечами:

– Могло быть и хуже. Я же не прослушиваю твой телефон. Всего лишь использую общедоступную информацию.

Натали положила вилку и отодвинула от себя тарелку:

– Он покупает записи с камер слежения, отчеты по кредитным картам, которые составляются в режиме реального времени, рыночную аналитику. Типа, проверка биографических данных кандидата на должность. Однако делает это постоянно.

Сет сказал:

– Это ненормально. И дорого.

– Ну, не так уж и дорого. Могу себе позволить.

– Папа уже перешел в категорию старых богачей, – сказала Натали. – Деньги его совсем не волнуют. А вот бабушка с дедушкой такими не были. Он знает, что фактически является представителем другого биологического вида, и не может понять, почему это не следует скрывать.

– А моя дочь все играет в ту же надоевшую игру: как смутить меня на людях. Начала еще в десять лет и с тех пор постоянно совершенствуется. Однако меня не так просто вывести из равновесия.

– А почему тебя вообще должно что-то смущать? Чтобы смутиться, тебе не должно быть все равно, что думают о тебе другие люди.

Губерт Итд смутился за них обоих, почувствовал, что нужно хоть что-то сказать, хотя бы для того, чтобы Сет не перетянул на себя все внимание.

– Мне кажется, что ему не все равно, что ты о нем думаешь, – рискнул он.

И отец, и дочь ухмыльнулись, и тотчас же явственно проявилась поразительная семейная схожесть, вплоть до идентичной двойной ямочки на правой щеке.

– Поэтому я так себя и веду. Я словно посредник для общения с любым человеком, недостойным его внимания. И в этом посредничестве нет ничего веселого, независимо от того, что он там себе думает.

– Я не замечал, чтобы ты отказывалась от своих привилегий, Натти, – сказал Джейкоб, обняв ее за плечи. Он позволила ему поддержать руку в течение, казалось, строго вымеренного времени, затем сбросила ее.

– Не надо, – сказала она.

Его молчание было красноречиво скептическим. Он передвинул ее тарелку на свое место, нажал на появившееся на столе сообщение «ЗАПРЕЩАЕТСЯ ДЕЛИТЬСЯ ЕДОЙ» и помахал контактной поверхностью на своем рукаве над этим сообщением, затем нарисовал графический ключ большим и указательным пальцем. Он съел последний хэш из солонины и потянулся за ее коктейлем. Она остановила его, сказав: «Это мое». Он довольствовался парами глотков ее кофия.