Верум

Я ничего не понимаю.

– Я потерял тебя. – Дэр встает со стула и становится передо мной на колени, его лицо выражает абсолютную искренность, а его взгляд мрачен и полон страдания. – Я потерял тебя. Но я все исправлю.

– Как? – шепчу я, хотя совсем не уверена, что хотела бы знать ответ. – Почему ты потерял меня? Что ты сделал?

Я не могу.

Я не могу услышать это.

Я не могу услышать это, иначе это убьет меня.

Мое сознание – это пустынное ущелье, продуваемое лишь свежим морским ветром, который уносит из него все лишнее и чужеродное.

Дэр держит меня за руку.

Его пальцы слегка дрожат, и я внезапно ясно понимаю, что я должна сделать прямо сейчас.

Я должна отступиться от человека, которого люблю всем сердцем.

Я должна.

Я должна.

Я должна.

Потому что иначе я этого не переживу.

Мое сознание достаточно гибкое, и я уверена, что смогу с этим справиться.

– Я совершил нечто страшное, – признается он, чеканя каждое слово, – я не могу даже надеяться на то, что ты сможешь меня простить.

Спаси меня, и я спасу тебя.

Не так ли?

Я чувствую это… Я чувствую… Чувствую…

Я чувствую, как меня с головой накрывает волна дежавю. Как закипают внутри эмоции, предчувствие чего-то, что я давно знаю, но не могу вспомнить.

– Что же ты наделал? – спрашиваю я, пытаясь пробраться сквозь обрывки своих мыслей.

– Ты ошибаешься, – настаивает он, а в его глазах читается мольба, – я могу помочь тебе.

Я встряхиваю головой, но каждое движение дается мне с трудом.

– Есть только один способ, – шепчу я, ощущая, как каждое произнесенное слово прожигает душу насквозь, – ты должен оставить меня в покое, Дэр. Тебе нужно отпустить меня. Я больше так не могу. Я больше не могу жить среди всех этих секретов.

– Но ведь ты любишь меня, – говорит мне Дэр, и я под его взглядом будто рассыпаюсь на мелкие осколки.

– Да, это правда, – бормочу я, отбрасывая все сомнения прочь, – но я не думаю, что сейчас этого достаточно. Я вот-вот сломаюсь, Дэр. Я готова сломаться в любую минуту.

Я прижимаю колени к груди, стараясь смотреть в сторону, но только не ему в глаза, и делаю глубокий вдох, хотя в моей груди все дрожит.

– Я знаю, это прозвучит безумно, – соглашаюсь я, – я это понимаю.