Ноктэ

Он заставляет дрожать мои барабанные перепонки своей насыщенностью, и до того, как я успеваю что-либо понять, он обрывается на середине. В тот момент я осознаю, что слышу что-то еще.

Звук металлического скрежета и разбивающегося стекла.

А затем снова ничего.

– Мама?

Ответа нет, только тяжелая выжидающая тишина.

Мои руки дрожат: кажется, что я жду целую вечность. На самом же деле прошла всего лишь секунда.

– Мама! – настойчиво повторяю я, осознавая весь ужас происходящего.

И снова никакого ответа.

Холодная дрожь бежит вверх и снова вниз по моей спине, руки покрываются мурашками, потому что я уже откуда-то знаю, что ответа не последует.

Я чертовски права.

В ту ночь мама умерла, застыв в своем жутком крике, под скрежет металла и звук разбивающегося стекла. Спасатели, нашедшие ее на дне ущелья, сказали, что телефон так и остался в ее руке.

2

Duo

Калла

Позже

Астория пахнет смертью.

По крайней мере, мне так всегда казалось.

Химикаты для бальзамирования. Гвоздика. Розы. Ярко-малиновые цветы лилий. Все это, смешиваясь с морским бризом и хвойным ароматом, раздающимся из открытых окон, создает коктейль из запахов, в котором я отчетливо слышу приближающиеся похороны. Так повелось, я полагаю, с тех пор, как мы начали жить в одном доме с похоронным бюро. К тому же моя мама умерла совсем недавно.

Все напоминает мне о похоронах, потому что я была окружена смертью со всех сторон на протяжении всей своей жизни.

Или, как назвал бы это Финн, «mortem»[2 - Смерть (лат.).]. Он просто помешан на изучении латыни в течение последних двух лет. Никогда не понимала, почему: мне всегда казалось, это мертвый язык. Но я думаю, в этом есть свой смысл, учитывая то место, где мы живем.

Вообще действия моего брата наполняются каким-то смыслом лишь от случая к случаю. Сейчас для нас самое время готовиться к колледжу, однако все, что его интересует, – это записи в дневнике, изучение латыни и поиск жутковатых фактов о смерти.

Его дневник.

От малейшей мысли об этой книжице в обложке из дубленой кожи меня бросает в дрожь. Это единственное осязаемое доказательство того, насколько безумными могут быть его мысли. Поэтому (а также потому, что я дала ему обещание) я не заглядываю туда.

Больше не заглядываю.

Он пугает меня слишком сильно.

Со вздохом я смотрю на Финна сквозь окно своей спальни, на газон около похоронного бюро.