Ноктэ

Когда я смотрю на него, то начинаю нервничать, с одной стороны, из-за того, что расстроила его, и в то же время потому, что остаюсь уверенной в своей правоте.

Как бы то ни было, я окружена этим всю свою жизнь… Смертью, несчастными случаями. Я – та, чья мать погибла совсем недавно, и тем не менее мир не перестал существовать.

– Я бы не сказала, что смерть контролирует все, – пытаюсь осторожно исправить саму себя. – Но тебе вряд ли удастся поспорить с тем, что она побеждает в долгосрочной перспективе.

Он фыркает.

– Расскажи это Персею и Андромеде. Там, на небесах, они бессмертны.

Я фыркаю в ответ.

– Но они уже нереальны.

Дэр пристально смотрит на меня с явным желанием объяснить свое видение, и внезапно я понимаю, что совершенно неожиданно для нас обоих мы заговорили о любви, но сразу же перескочили на тему смерти. Я пытаюсь снова перевести это в диалог.

– Извини, мне кажется, это издержки того места, где я живу.

– Смерть огромна, – заявляет Дэр. – Но есть вещи еще больше. Если их нет, то все это зря. В таком случае жизнь ничего не стоит. Незачем познавать жизнь с разных сторон, пытаться пользоваться шансами и все в таком духе. Получается, что все это – просто мусор, которому суждено исчезнуть в конце.

Я пожимаю плечами и смотрю в сторону.

– Прости. Я верю в правило «здесь и сейчас». Это все, что мы можем знать наверняка и на что можем рассчитывать.

Дэр все еще меланхолично смотрит в небо.

– Ты сегодня какая-то пессимистичная, мой цветок Каллы.

Я тяжело сглатываю, потому что теперь мне кажется, что я выгляжу, как стерва. Уставший от жизни, уродливый человек, у которого внутри осталась только горечь.

– Моя мама умерла несколько недель назад, – говорю я, и собственные слова режут ножом по сердцу. – Мне все еще тяжело говорить об этом.

Он замолкает и кивает, как будто теперь все для него встало на свои места, словно ему жаль, как и всем остальным, кто об этом.

– А, теперь понял. Прости. Не хотел вскрывать твою рану.

Я встряхиваю головой и направляю взгляд в сторону, потому что чувствую, как на глаза наворачиваются слезы, это меня смущает. О боже! Смогу ли я вообще когда-то думать об этом без слез.

– Все нормально. Ты же не знал, – отвечаю я. – И ты прав. Возможно, я стерва.