Ноктэ

Я пристально смотрю на него, как будто у отца только что выросла вторая голова.

– Но… Почему?

Мне это кажется довольно неразумным использованием прекрасного обновленного пространства.

Отец сохраняет невозмутимость.

– Вы с Финном все равно уедете в колледж осенью. А так у нас будет дополнительный доход. Мы же так и планировали с самого начала.

Я все еще в ступоре.

– Ну что ж. Удачи тебе в поисках адекватных жильцов.

Я резко поворачиваю направо и направляюсь к похоронному бюро и крематорию.

– Если у тебя есть кто-то на примете, то передай им обязательно, – кричит мне вслед отец, пропуская мимо ушей мой пессимистичный укор.

Я глумливо усмехаюсь.

– У меня никого нет на примете, и тебе отлично это известно. – Я предпочитаю умалчивать об одном грустном факте по поводу моей социализации, а именно о ее отсутствии.

Так было всегда. Это постоянно настораживало маму и папу, но для меня и Финна не имело никакого значения. У нас всегда были только мы.

Финн скачет вниз по ступенькам, встряхивая своей мокрой шевелюрой и прерывая наш спор.

– Иногда я бываю на редкость зловонным, поэтому я принял самый освежающий душ, какой только можно себе представить, – произносит он, проносясь мимо нас. – Не благодарите.

– Осторожнее за рулем! – бессмысленно бросает отец нам вслед, будучи уже наполовину в доме.

На самом деле с тех пор, как погибла мама, среди сплющенного металла и горелой резины, он избегает даже взглядов в сторону машин, хотя он и понимает, что это жизненная необходимость.

Тем не менее он предпочитает этого не видеть.

Это нормально. У нас у всех есть маленькие фишки, с помощью которых мы обманываем наш разум, чтобы жизнь была чуть более удобоваримой.

Я бросаю свое тело на пассажирское сиденье машины, то самое, которое мы всегда делили с Финном.

– Как ты спал?

Потому что обычно он не спит.

Он страдает неизлечимой бессонницей. Его разум от природы гораздо более активен по ночам, чем у любого обычного человека.

Потому что я единственная, к кому он приходит, когда ему страшно.

Это еще одна наша особенность, которая делает нас близнецами. Хотя для сверстников, которые всегда издевались над нами, это был бы настоящий лакомый кусочек, им бы это точно понравилось.