Чернильная кровь

Она должна всего лишь распахнуть дверь, маленькую дверцу для себя и Фарида…

Свежий запах листвы ударил ей в ноздри. Потом все исчезло: письменный стол, лампа возле него и открытое окно. Последнее, что увидела Мегги, был Гвин, таращившийся на нее с подоконника.

Чернильный мир

Венди, Джон и Майкл, перепуганные насмерть, ясно ощутили разницу между островом понарошку и тем, когда он, придуманный ими самими, вдруг становится существующим на самом деле.

    Джеймс М. Барри. Питер Пэн[5 - Перевод И.

Был день. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву. На озерце неподалеку плясали тени, и рой красных эльфов проносился над темной водой.

«У меня получилось! – Это была первая мысль Мегги, когда она заметила, что слова и в самом деле раскрылись перед ней, что она уже не в доме Элинор, а в другом, совсем другом месте. – Получилось! Вчитать себя, саму себя!» Да, она и вправду проскользнула между словами, как ей часто мечталось. Но ей не пришлось для этого влезать в шкуру одного из персонажей – нет, она сама, какая есть, будет участвовать в этой истории.

Мо.

Мегги оглянулась, словно надеясь, что он стоит у нее за спиной, как всегда бывало в незнакомых местах. Но там был лишь Фарид, осматривавшийся так же недоуменно, как она. Дом Элинор остался далеко-далеко.

На Мегги вдруг черной соленой волной нахлынул страх. Она почувствовала себя одинокой, потерянной. Это не ее мир! Что она натворила?

Она смотрела на листок у себя в руке, теперь совершенно бесполезный, на эту приманку, которую она проглотила, – и книга Фенолио поймала ее. Торжество, только что пьянившее ее, как ветром сдуло. Его сменил ужас – Мегги вдруг испугалась, что совершила чудовищную, вовеки непоправимую ошибку. Она силилась отыскать в своем сердце какие-нибудь другие чувства, но они все исчезли, даже любопытство к незнакомому миру.

Зато Фарид оглядывался и улыбался:

– Мегги, смотри, какие деревья! Они правда достают до самого неба! Ты только взгляни!

Он ощупал свое лицо, потрогал пальцем нос, губы, оглядел свои ноги и, убедившись, что все, похоже, в целости, принялся скакать от радости, как кузнечик.