Чернильная кровь

Ведь она как раз думала о Сажеруке, и теперь ей кажется, что там, в темноте, кто-то стоит, как в ту ночь, когда он так же неподвижно ждал перед их домом…

– Мегги, черт побери, сколько можно тебя звать? – Элинор запыхалась, поднимаясь по лестнице. – Что ты там застыла, как к земле приросла? Ты что, меня… Батюшки, кто это там?

– Ты его тоже видишь? – Мегги почувствовала такое облегчение, что чуть не бросилась Элинор на шею.

– Конечно.

Фигура шевельнулась и быстро побежала по светлому гравию. Она была босая.

– Да это же тот мальчишка! – Вид у Элинор был ошарашенный. – Который помог Пожирателю спичек украсть у твоего отца книгу. И у него хватило наглости сюда явиться! Он что, думает, я его пущу в дом? А может, и Огнеглот тоже тут?

Элинор озабоченно приникла к окну, но Мегги уже не было в комнате. Она вихрем сбежала по лестнице и понеслась к входной двери. Ее мать показалась из коридора, ведущего в кухню.

– Реза! – крикнула ей Мегги. – Реза, там Фарид! Фарид!

Фарид

Он был упрям, как мул, хитер, как обезьяна, и проворен, как заяц.

    Луи Перго. Война пуговиц

Реза повела Фарида на кухню и для начала занялась его босыми ногами. На них было страшно смотреть – все изранены и стерты в кровь. Пока Реза промывала раны и наклеивала пластырь, Фарид начал рассказывать, с трудом ворочая языком от усталости.

Мегги очень старалась не глядеть на него во все глаза. Он был по-прежнему немного выше ее, хотя она сильно выросла с тех пор, как они виделись в последний раз… той ночью, когда он сбежал с Сажеруком и с книгой… Она никогда не забывала его лицо, как и тот день, когда Мо вычитал его из «Тысячи и одной ночи», его родной истории.

Она никогда не встречала мальчика с такими красивыми, почти девичьими, глазами, черными, как и волосы, которые он носил теперь короче, чем тогда. От этого он выглядел старше. Фарид. Мегги чувствовала, как тает у нее на языке это имя, и поспешно отворачивалась, когда он поднимал на нее глаза.

Зато Элинор смотрела на мальчика в упор без всякого стеснения, тем же враждебным взглядом, каким встречала когда-то Сажерука, который сидел у нее за столом и кормил свою куницу хлебом и ветчиной.

Фариду она даже не разрешила занести зверька в дом.

– Не дай бог, он сожрет хоть одну певчую птичку в моем саду! – сказала она, провожая глазами метнувшуюся прочь по светлому гравию куницу, и закрыла дверь на задвижку, как будто Гвин умел открывать запертые двери с такой же легкостью, как его хозяин.