Связанные прошлым

– Разве ты не верна мне? Разве ты не считаешь, что должна рассказать мне правду? Разве ты не считаешь, что это твой долг? Не только потому, что я Дон Синдиката, но и потому, что я твой муж, – сказал я.

Валентина прищурилась. Но не такой реакции я ожидал.

– А ты должен мне достойную брачную ночь. Как мой муж, ты должен заботиться о моих потребностях. Полагаю, нам обоим придется смириться с разочарованием.

К черту все! Проблема была в том, что я хотел трахнуть ее, заставить ее подчиниться, хотел властвовать и обладать ею.

Это было не то, что ей нужно, не то, что должен делать муж, но, блядь, она выкручивала мне яйца. Я никогда не испытывал такого желания с Карлой. Она была такой нежной и покорной, что я никогда не смог бы трахнуть ее так, как хотел трахнуть Валентину. Только с Карлой я занимался любовью.

Я схватил Валентину и рывком притянул ее к себе, так что ее спина оказалась прижатой к моей груди, а ее упругая попка – к моему члену. Я подумывал обхватить ее за шею и нагнуть, подумывал о том, чтобы трахнуть ее сзади прямо здесь.

Может быть, тогда она перестанет хотеть, чтобы я стал желанным мужем.

– Я терпеливый охотник, Валентина, – еле слышно произнес я, подавляя свою тьму, свой гнев и печаль. – В конце концов, ты расскажешь мне то, что я хочу знать.

Я провел ладонью по ее боку, чувствуя, как она дрожит от прикосновения, и мой член восстал, вторя ее желанию. Кончиками пальцев коснулся гладкой кожи ее бедра, и Валентина затаила дыхание, отчаянно желая моих прикосновений, но не так отчаянно, как я желал обладать ею.

Боже, я хотел владеть этой женщиной!

Я провел рукой по ее бедру, пока не добрался до трусиков. Кружево пропиталось ее соками. Возбуждение Валентины было подобно песне сирены. Она прильнула ко мне, ее дыхание участилось, соски запульсировали под паутинкой ночной рубашки. Она умоляла меня трахнуть ее. Я просунул палец под ее трусики, подавив стон от ощущения ее влажной, горячей щели. Мой палец провел по ее мягкой плоти, затем проник между ее складок, ощущая их гладкость и влажность Валентины.

– Ты хочешь этого? – прорычал я, в моем голосе сквозило желание. Мне нужно было взять себя в руки, нужно было обуздать его. Нельзя было так просто потерять самообладание.

– Да, – сказала Валентина. Ее голос был хриплым, полным мольбы. Она прижалась своей киской к моей руке, заставляя мой палец скользить по ее отверстию. Я обхватил ее за талию, пресекая ее движения.