Лука Витиелло

Ромеро затерялся в одной из комнат с другой шлюхой. Может, потрахается, наконец. Чезаре, прикрыв глаза, развалился на кресле, пока одна из девок почти как профи объезжала его.

Маттео шлепнул танцовщицу по заднице, она взвизгнула, крутанулась и прижалась к его паху. Я упал в кресло рядом, бухло своё дело сделало. Одна из девиц опустилась на колени передо мной и принялась наглаживать мне член через штаны. Вторая подкралась сзади и прошлась ладонями мне по груди. Я уже собрался рявкнуть на неё, чтобы не маячила у меня за спиной, как вдруг она повалилась вперёд.

– Блядь!

Шлюха, массировавшая мне член, подняла на меня выпученные от ужаса глаза. Отшвырнув от себя кресло, я развернулся, выставив руку перед собой как раз для того, чтобы увидеть, как Джуниор заносит для удара нож. Лезвие разрезало мне предплечье. Шлюхи завизжали. Где черт возьми, Маттео?

Джуниор снова поднял руку с ножом. Я боднул его плечом в грудь, а затем вцепился ему в горло и толкнул к стене.

Я сосредоточился только на Джуниоре. Мне хотелось стереть его к чертям в порошок. Обеими руками я схватил его за горло и сжал изо всех сил.

– Ты гребаный предатель! – зарычал я. Неужели он думал, что сможет меня убить?

Глаза у него начали вылезать из орбит, я нажал сильнее, пока в его чертовых глазных яблоках не полопались сосуды, а кости в шее не захрустели под моими пальцами. Он в последний раз дёрнулся, и я повалил его на пол.

Медленно повернувшись, я обнаружил что Маттео сидит верхом на другом парне и собирается перерезать тому горло.

– Нет! – скомандовал я, но было уже слишком поздно. Маттео распорол ублюдка.

Отдышавшись, я осмотрел окружающий хаос. Чезаре подпирал стену, вид у него был немного пришибленный. Из пореза на шее у него сочилась кровь, а у ног лежало чьё-то мертвое тело. Рядом тяжело дышал Ромеро в одних боксерах и с пистолетом наперевес.

Я прошёл мимо них и подошёл к Ромеро с Чезаре. У Ромеро хлестала кровь из ранения в плече. Маттео неловко поднялся на ноги. Его широко распахнутые глаза лихорадочно блестели. Это был трепет убийства, уж я-то знаю.

– Ты раздавил его гребаное горло голыми руками!

– Отец не обрадуется, – буркнул я и перевёл взгляд на свои руки. На моем счету много убийств, но это совсем другое.