Лука Витиелло

Без предупреждения он вскинул пистолет и выстрелил в Первого. От неожиданности я вскрикнул, увидев, как телохранитель повалился на пол рядом со мной. Я знал его всю свою жизнь.

У меня подкосились ноги, рана в боку пульсировала болью. Разглядывая меня, отец достал телефон и сказал в трубку:

– Пошли за Доком, возьми Дюранта и идите сюда. Больше никому ничего не говори, пока я не выясню, кто крыса.

Закончив разговор, отец подошёл ко мне и дернул за шкирку, поднимая на ноги. Одной рукой удерживая меня вертикально, другой он убрал мою ладонь от кровоточащей раны и ткнул в неё пальцем.

– Соберись. Не смей тут мне умирать.

Я открыл глаза. Покачав головой, отец отпустил меня. Я снова повалился на пол и, хватая ртом воздух, приподнялся на локтях. Отец вышел из гостиной оставив меня наедине с раненым. Тот стонал от боли и пытался ползти. Отец вернулся с веревкой, которой связал раненого незнакомца, затем достал нож и приставил к его предплечью.

Как яблоко почистить – так всегда говорил отец, вот только яблоко не стало бы кричать и молить о пощаде.

Зажимая рукой кровоточащую рану в боку, я не сводил глаз с этой сцены, даже когда к горлу подступила тошнота. Отец следил за мной, я знал, что если отвернусь, меня накажут. В ушах звенели крики агонии, меня трясло. Внезапно руки ослабли, и мою щеку гостеприимно принял твёрдый пол.

В гостиной нашего особняка толпились в ожидании младшие боссы и капитаны. Стоя на середине, отец жестом подозвал меня к себе. Пока я шёл к нему, на меня были устремлены взгляды всех присутствующих. Я высоко задрал голову, потому что хотелось казаться повыше. Для своего возраста я и так был высоким, но окружающие мужчины все равно смотрели сверху вниз. А ещё они смотрели так, будто никогда такого как я не видели.

Я встал перед отцом.

– Самая ранняя инициация, которую когда-либо видела Семья! – громко объявил он. – Всего одиннадцать, а уже намного сильнее и беспощаднее, чем мог бы пожелать любой отец.

Меня раздувало от гордости. Отец никогда не говорил, что гордится мной, никогда даже намёка не делал на то, что мы с Маттео не обуза, а что-то значим для него. Я расправил плечи, в своём чёрном костюме и начищенных ботинках мне хотелось походить на взрослого.