Связанные ненавистью

 – Ты же знаешь, что я никогда не хотела такого образа жизни. Зачем ты пытаешься остановить меня?

Ария пристально глядя на меня, взяла меня за руки.

– Потому что я не хочу потерять тебя, Джианна!

– Ты не потеряешь меня.

– Потеряю. После того, как ты сбежишь, мы больше никогда не увидимся, даже не сможем поговорить, если не найдем способ, как это сделать без риска того, что тебя отследит мафия.

Конечно, в глубине души я понимала, что после моего побега так и будет, но задвинула эту мысль подальше, потому что думать об этом было невыносимо.

– Знаю, – прошептала я. – Ты могла бы уйти со мной.

Ария открыла рот от удивления, и прежде, чем она произнесла хоть слово, я уже знала ее ответ.

– Я не могу.

Кивнув, я отвернулась от нее, устремив свой взгляд на ночной Нью-Йорк.

– Потому что ты любишь Луку.

Она положила свою руку на мою.

– Да, но не только поэтому. Я не могу бросить Фаби с Лили, к тому же я примирилась с этим образом жизни. Это все, что я когда-либо знала.

Чувство вины буквально раздавило меня.

– Думаешь, если сбегу, я брошу их?

– Они поймут. Не все созданы для жизни в этом мире. Ты всегда хотела жить нормальной жизнью, кроме того, у них остаюсь я. Тебе нужно думать о себе. Я только хочу, чтобы ты была счастлива.

Обняв ее, я уткнулась лицом ей в волосы.

– Вряд ли я смогу быть здесь счастлива.

– Потому что ты не хочешь замуж за убийцу и не сможешь ужиться с тем, чем занимается Маттео?

– Нет, – ответила я тихо.

Ария отклонилась назад, нахмурившись.

– Ну и что с того?

Я не знала, плакать мне или смеяться, потому что у меня было ощущение, что Ария не задала бы этот вопрос до встречи с Лукой.

– Тебе нравится то, чем занимается Лука? Ты никогда не лежала ночью без сна, чувствуя себя виноватой за то, что вышла замуж за такого, как он?

– Мы из семьи таких же, как он, мужчин. – Она шагнула назад, опустив руки. – Хочешь, чтобы я почувствовала себя виноватой?

– Нет, но нормальные люди именно так себя и чувствуют.

Ария молча смотрела на меня. Она показалась такой грустной и обиженной, что мне захотелось изо всех сил пнуть себя за то, что вечно не к месту открываю свой дурацкий рот.

– Прости. Я не хотела тебя расстраивать.