Связанные местью

Мужчина шагнул вперед и ударил отца кулаком в живот, отчего тот зашипел и закашлялся. Кровь стекала по подбородку отца, когда он поднял на меня глаза.

Я не понимала, что это значит. Фальконе раскрыл объятия.

– Ты был хорошим бойцом и заслуживаешь награды. – Он указал на меня одним пальцем, и мой мир рухнул. Я видела, как моя жизнь рушится прямо у меня на глазах, а потом все стало намного хуже. Палец Фальконе переместился с меня на мою сестру. Глаза Гроула метнулись к ней. – Одна из них. Выбор за тобой.

– Нет! – закричала я, отрываясь от матери и пытаясь пройти мимо мужчины, который преградил мне путь.

Гроул так сильно схватил меня за руки, что, наверное, останутся синяки. Я поморщилась от боли, пронзившей все мое тело.

Талия в страхе застыла рядом с матерью.

– Прошу, – произнес отец, сложив руки в умоляющем жесте. – Они невиновны. Накажите меня, но не причиняйте им вреда.

Фальконе едва взглянул в его сторону.

– О, я накажу тебя, не волнуйся. Но все будет не так просто.

Было очевидно, что он получал огромное удовольствие от происходящего.

Эту комнату заполонили монстры, но у меня было такое чувство, что Гроул был худшим из них.

– Выбор за тобой, Гроул. Бери кого хочешь. Уверен, что тебе понравится любая из них, – сказал Фальконе с неприятной улыбкой. Мне ничего так не хотелось, как силой стереть ее. Взять тяжелую мраморную скульптуру обнаженного греческого бога, которую так любила моя мать, и разбить ее об уродливое лицо Фальконе. Понятия не имела, откуда взялись эти жестокие образы.

Я никогда не имела склонности к насилию, но предполагала, что в подобной ситуации любого можно довести до белого каления.

Взгляд Гроула остановился на моем лице. Я думала, что он будет пялиться на мое тело, но его взгляд не отрывался от моего лица. Я почти хотела, чтобы все было по-другому. Его глаза буквально затягивали. Я не желала узнавать ужасные секреты, которые они таили в своих глубинах.

– О, думаю, выбор сделан, – сказал Фальконе со смехом.

Гроул слегка кивнул.

– Она, – пророкотал он, все еще не сводя с меня взгляда.

Ужас, страх, отчаяние обрушились на меня вместе с облегчением. Облегчением, потому что Талию пощадили. Я не хотела, чтобы моя сестра оказалась на моем месте, но я не должна была чувствовать облегчения, когда моя собственная жизнь разрушена.

– Вот и хорошо, – покровительственно сказал Фальконе, махнув рукой. – Она твоя.

Она твоя. Он говорил обо мне. Я принадлежала Гроулу.