Связанные любовью

Он был глубже, чем когда-либо прежде, и я медленно дышала, охваченная новыми ощущениями. Я была так растянута! Лука обхватил мои бедра и медленно вышел, прежде чем снова войти. Он выбрал медленный, нежный темп, и постепенно мое тело привыкало к такому углу. Лука не ускорялся, и, несмотря на дискомфорт, который это вызывало, я задвигала бедрами быстрее, встречая его толчки и показывая ему, что он не должен сдерживаться. Его пальцы на мой талии напряглись, сдерживая меня.

– Нет, любимая, – прорычал он. – Ты все еще слишком напряжена.

– Плевать, – отозвалась я. – Ты можешь двигаться быстрее.

Лука наклонился ко мне, скользнув еще глубже, и я буквально задохнулась, когда он прижался грудью к моей спине.

– Нет, не могу. Потому что это причинит тебе боль.

– Я хочу, чтобы ты испытал наслаждение.

– Я не почувствую наслаждение, причинив тебе боль, поверь, – произнес он хриплым голосом. – У нас вся жизнь впереди, чтобы испробовать каждую позу. Не дави на себя лишь потому, что думаешь, что должна удовлетворять чьи-то ожидания.

Он вышел из меня. Мой стон протеста затих, стоило Луке развернуть меня и усадить на колени.

– Объезди меня. Хочу видеть твое лицо.

Изучая его взгляд, я поняла, что именно этого он и хотел, и улыбнулась, пока опускалась на его член. Мы неотрывно смотрели друг на друга, пока я двигала бедрами, а удовольствие разливалось по телу, и когда напряжение достигло невероятного уровня, я выбрала медленный темп. Его дыхание участилось, он вцепился в мою талию, а затем я буквально разорвалась от оргазма, а Лука напрягся, запрокинув голову, пока кончал внутрь меня.

Я прижалась губами к его горлу, чувствуя его зашкаливающий пульс. Я легонько укусила его, и член Луки дернулся во мне, а сам он застонал. Я улыбнулась. Мой.

* * *

Наши дни на яхте пролетели слишком быстро, и когда мы покидали гавань Палермо в наш последний день, я затосковала.

Казалось, Лука понял это.

– Мы вернемся сюда весной, обещаю.

Я благодарно улыбнулась ему.

Прежде чем мы вернемся в Нью-Йорк, нам предстоял визит к двоюродному дедушке Луки.

Я видела, как изменилось поведение Луки, стоило нам сесть в машину Алессадро – он забирал нас с пристани. Лука вернулся в режим «Дона», к постоянной бдительности. В выражении его лица я больше не видела ничего мягкого или нежного. Порой, когда я замечла его взгляды, обращенные на других, я вспоминала собственные страхи из прошлого и ощущала огромное облегчение от того, что это всего лишь воспоминания.