Связанные честью

Раффаэле пытался казаться высокомерным и уверенным в себе, но все равно выглядел как щенок чихуахуа, который пытался произвести впечатление на бенгальского тигра. Они с Лукой не одного поля ягода.

– Он член семьи. Ты действительно собираешься обвинить его в том, что он интересуется моей дочерью?

– Я видел, как ты смотрел на Арию, – заговорил Лука, не спуская глаз с Раффаэле.

– Как на сочный персик, который не прочь укусить, – бросил Маттео, слишком откровенно наслаждаясь происходящим.

Взгляд Раффаэле метнулся за помощью к моему отцу.

– Не смей отрицать! Я узнаю похоть, когда вижу ее. И ты хочешь Арию, – прорычал Лука. Раффаэле не отрицал этого. – Если я узнаю, что ты снова смотришь на нее, если узнаю, что ты находишься с ней в комнате наедине, если узнаю, что ты коснулся ее руки, я убью тебя.

Раффаэле покраснел.

– Ты не член синдиката. Никто тебе ничего не скажет, даже если я ее изнасилую. Я мог бы откупорить ее за тебя. – Боже, Раффаэле, закрой свой рот. Разве ты не видишь жажду убийства в глазах Луки? – Может, даже сниму фильмец для тебя.

Я даже не успела моргнуть, как Лука бросил Раффаэле на землю и уперся коленом ему в позвоночник, вывернув руку кузена за спину. Раффаэле извивался и матерился, но Лука держал его крепко. Одной рукой он сжал запястье Раффаэле, а другой полез под полу пиджака, вытаскивая нож.

Мои ноги стали ватными.

– Уходи сейчас же, – прошептала я Джианне. Она не послушала.

Отвернись, Ария.

Но я не могла. Отец наверняка мог остановить Луку.

Однако на лице отца было написано отвращение. Лука выжидательно посмотрел на моего отца, – все же Раффаэле не его солдат. Это даже не его территория. Честь требовала, чтобы он получил разрешение от Консильери, и когда мой отец кивнул, Лука занес нож и отрезал Раффаэле мизинец. Раздался вопль боли, и у меня в глазах потемнело. Я прикусила кулак, чтобы заглушить свой вскрик. Но Джианна не смогла сдержаться. Она издала способный разбудить мертвого визг, и ее тут же вырвало. Правда, она успела от меня отвернуться. Содержимое ее желудка выплеснулось на ступеньки.

За дверью воцарилось молчание. Конечно, они нас услышали. Я схватила Джианну за руку, когда потайная дверь распахнулась, и передо мной возникло разъяренное лицо отца. Позади него стояли Чезаре с Ромеро, оба с оружием наготове. Увидев нас с Джианной, они вернули пистолеты в кобуру.

Джианна не плакала. Она редко это делала, но ее лицо побледнело, и почти всем своим весом она оперлась на меня.