Сладкое искушение

С Гайей меня это никак не тронуло – возможно, потому что я был молод и хотел произвести впечатление на окружающих.

– Тебе нечего стыдиться, это знак твоего целомудрия.

– И знак твоей безжалостности, разве нет? – Уголки ее рта дернулись, а в глазах появился задорный блеск, как будто это шутка, понятная только ей.

– Наверное, так и есть. Учитывая твой возраст, я должен был бы мучиться угрызениями совести. То, что меня этим не проймёшь, говорит о моем характере.

Дождавшись, когда стихнут первые аплодисменты, мы с Джулией подошли к столу, за которым сидели наши ближайшие родственники и Лука с Арией.

Мать Джулии кинулась обнимать дочь. Отец похлопал меня по плечу, заглядывая мне в глаза. Как бы он ни волновался, в комнате с посторонними этого показывать нельзя.

Мия обняла меня, несмотря на то, что прекрасно знает, как я не люблю эти проявления нежности на публике.

– Очень надеюсь, что ты обращался с этой девочкой как джентльмен.

Я сомневался в своих джентльменских наклонностях.

Они мне не свойственны. И все же, с Джулией я проявил терпение и не был груб.

– Не лезь не в своё дело.

Она сузила глаза. Я уже со счету сбился, сколько раз говорил ей это, но сестра меня не слушала.

– Все в порядке? – прошептала Джулия, когда мы заняли места во главе стола.

Я наклонился к ее уху.

– Моя сестра беспокоится, что я не вёл себя с тобой как джентльмен.

– Это из-за простыни? – ужаснулась Джулия.

– Из-за моего характера.

Джулия склонила голову набок, с любопытством глядя на меня.

Ее волосы пахли летней клубничной поляной, и мне безумно захотелось зарыться в них носом.

– Ты был джентльменом. Самым настоящим.

Кончиками пальцев она прикоснулась к моей ладони, лежащей на бедре. Почувствовав, что за нами наблюдают, я снова повернулся к столу. Кристиан, Феликс и мой отец с интересом смотрели на нас. Я сделал каменное лицо.

Джулия

Похоже, Кассио было неловко от любых проявлений эмоций на публике.

Вскоре он завёл разговор с Лукой и другими младшими боссами, бросив меня на съеденье моей не в меру любопытной матери. Когда мне, наконец, удалось отделаться от неё и от моих тётушек, я спряталась в уборной.

Минут через двадцать там меня и обнаружила Мия.

– Все это слишком, да? – сказала она, пока мы обе освежали макияж.

– Да, это точно.

– Ты в порядке? Ты же скажешь мне, если что-то будет не так? Кассио мой брат, но я прежде всего женщина.