Сладкое искушение

От этого необходимо избавиться в первую очередь. Слишком легкомысленно, слишком эксцентрично. Неприемлемо для моей спутницы. Хуже этого только серьги с подсолнухами. Она должна была надеть те украшения, что я ей прислал. Наклонившись к ее уху, я прошептал:

– Почему ты не надела бриллиантовые серьги, которые я для тебя купил?

Джулия

Я вздрогнула от ледяного неудовольствия, прозвучавшего в его голосе. В нашу сторону направлялись мои родители, и у меня не было времени на ответ.

– Они не подходили к моему букету.

Мне пришлось неделями спорить с мамой, чтобы она позволила мне оставить в букете невесты подсолнухи. Пока, наконец, не вмешался папа и не встал, как обычно, на мою сторону.

– Не надо было выбирать подсолнухи. В следующий раз, если я посылаю тебе что-нибудь, жду что ты примешь это без разговоров.

Я потрясенно поморгала и даже не нашлась что ответить. Он выпрямился. Для него этот вопрос был улажен. Он приказал и полагал как само собой разумеющееся, что я подчинюсь. У него не было в этом никаких сомнений.

Мама обняла меня, отвлекая от мужа. Нахмурившись, она прошептала:

– Сделай радостное лицо, Джулия. Разве не понимаешь, как тебе повезло? Я уже и не чаяла, что нам удастся выдать тебя за младшего босса, учитывая, что все они уже женаты. Ты вытянула счастливый билет.

Я нацепила на лицо улыбку. Счастливый билет, да неужели? И в чем счастье? В том, что Гайя Моретти умерла, и ее маленькие дети остались без матери? Или в том, что меня выдали замуж за мужчину, который, вполне возможно, причастен к ее смерти?

Мама поморщилась.

– Ради всего святого, Джулия, постарайся притвориться счастливой. Не надо нам портить праздник.

Мама даже не осознавала, как жестоки ее слова.

Слава богу, в этот момент подошёл папа и протянул ко мне руки. Я упала в его объятия. Мы с ним всегда были близки, но в последнее время между нами пробежала кошка из-за того, что я на него обижалась.

– Ты прекрасно выглядишь.

– Думаю, Кассио не согласится с тобой, – проворчала я. Папа отстранился и вгляделся в мое лицо. В его глазах читалась вина и тревога, отчего моему и без того ноющему сердцу стало тяжелее.

– Уверен, он ценит твою красоту, – произнёс папа очень тихо.

Я поцеловала папу в щеку, и он с большой неохотой уступил место родителям Кассио. Мне не довелось с ними пообщаться ранее, и на светских приемах я видела их только издали.