Погубленная добродетелью

– Хочешь, чтобы отец узнал о миссис Альферас и о нашем поцелуе?

В глазах Сантино вспыхнуло недоверие, а затем ярость.

– Пытаешься шантажировать?

– Мне бы не пришлось прибегать к шантажу, если бы тебя заботили мои чувства.

– Я защищаю твое тело, а не чувства.

– Может, тебе стоит защищать и то, и другое.

Он напряг челюсть, демонстрируя злость.

– Значит, ты не настучишь на меня, если я скажу твоему отцу, что с радостью позабочусь о твоей заднице в Париже?

– И что ты как мой телохранитель максимально уверен насчет моей безопасности.

Если бы взглядом можно было убить, я бы превратилась в пепел. Мне и раньше удавалось разъярить Сантино, но вряд ли когда-либо я видела его настолько злым.

Сантино, не прибавив ни слова, направился к кабинету отца и постучал, прежде чем я успела выпалить что-либо еще.

Поэтому я ринулась прочь, чтобы папа меня не засек. Теперь оставалось надеяться, что Сантино выполнит мою просьбу. Любой здравомыслящий человек солгал бы, чтобы спасти свою жизнь.

Но Сантино иногда вел себя как слабоумный.

Глава 8

Анна

Я ждала в своей комнате, охваченная тревогой. Мне не хотелось врываться в кабинет отца. Еще не время.

Но чем дольше длилось ожидание, тем труднее становилось сидеть сложа руки.

Раздался стук, и я практически подлетела к двери, резко открыв ее.

Мама стояла в коридоре.

– Можно?..

Ее лицо было непроницаемым, и у меня ухнуло сердце. Пожалуй, я могла бы расплакаться, если бы родители отказались отправлять меня в Париж.

Неужели я упускала единственный шанс воплотить в жизнь свои мечты, пока брак не разрушит их?

Я отступила в сторону.

– Конечно.

Мама вошла и опустилась на диван. Я села рядом.

– И? – спросила я, не в силах сдерживаться.

– У твоего отца был долгий разговор с Сантино.

Я кивнула, готовая взорваться.

– Сантино дал гарантию того, что в Париже тебе ничего не будет угрожать. Мы с отцом позволим тебе начать изучать дизайн одежды…

Я вскрикнула и обвила руками шею мамы.

– Дай мне закончить, – настаивала она, пытаясь дышать в моих крепких объятиях.

Я отстранилась, мои щеки покраснели.

– Мы разрешаем тебе начать обучение, но дальнейшее зависит от общей ситуации и твоего поведения. Если мы в какой-то момент почувствуем, что твоя жизнь находится в опасности, ты сразу же вернешься в Чикаго.

– Конечно, мам. Я буду вести себя прилежно.

Мама посмотрела мне в глаза.