Одержимые 5

– Да ладно тебе, Ужас, я вам в прямом смысле часть себя отдаю! Помнишь, я рассказывал, мне когда операцию без наркоза делали, я выл, и только когда женщина-врач меня зайчиком назвала, меня отпустило. Вы же мне руки будете держать, так что трогать не буду.

– Ярослав, если ты не возражаешь, – Полина смущенно посмотрела на меня. – Я не против.

– Пусть тогда снимает, меня это тоже успокоит, – влез Шизоид.

– Э, мля, что за сборище, – засмеялся я. – Два извращенца, одна эксгибиционистка, а из меня куколда сделать хотите?

– Деревня! Куколд – это когда…

– Я знаю, что это! Короче, чуток только приподними, если разглядит – молодец.

– Как пионер, мля!

– Затягивай жгут!

Влад резким движением затянул связанные между собой рубашки наших товарищей и перетянул ногу Молота сантиметров на пятнадцать выше колена.

– Полина, садись!

Девушка села коленями на правую руку Коляна спиной к предполагаемой операции. Я на правую лицом к ней. Влад на ноги.

– Давно хотел это сделать! – оскалился Шизоид и с размаху вонзил нож в ногу другу.

Молот дернулся и заорал.

Час с небольшим спустя.

– Давайте уже быстрее жарьте!

Молот очнулся минут двадцать назад и держался на удивление прилично, видимо, голод перебивал, или болевой шок еще не отошел. Культю его правой ноги мы прижгли и обмотали лишней одеждой.

Бледная Полина сидела в стороне, а мы с Владом готовили ужин.

15-й рассвет.

– Может, хоть до заката подождем? – насупился Влад.

– Ты посмотри, как он мучается, – напирала Полина. – И так выиграли сутки, а у него от жары воспаление пошло. Мы легко до тридцатого дня дотянем.

Коляну реально было плохо, и вряд ли бы он протянул еще хотя бы сутки. Он был весь горячим, бредил, стонал и кричал.

– Полина права, – я спрятал нож за спину и подошел к другу.

17-й рассвет.

– А чего ты запретил Полине грудь показывать? Ты у моей Катьки видел, и не раз.

– Я же не виноват, что вы двери постоянно не закрывали.

– Ей так нравилось, экстрима добавляло.

– А-а-а! – я повернулся к Полине. – А ты чего-нибудь расскажешь?

– Потом, – она многозначительно посмотрела на Влада.

– Писец, никогда бы не подумал, что мне придется умереть, чтобы двум голубкам удалось поворковать, – засмеялся Шизоид. – Потерпите, три дня осталось.

20-й полдень.

Мы остались вдвоем. Еды хватало, и часть ее мы по-прежнему хранили в резервуаре с соленой водой.