Одержимые 5

Во-вторых, я уверен, что, оставшись последней, ты продержишься дольше, чем любой другой…

– Почему?

– Потому что ты не захочешь меня расстраивать…

На самом деле, единственное, зачем я это делал, было именно то, что процесс уже запущен и, далеко не факт, что теперь удастся спасти Пашу. И, разумеется, не хотел, чтобы, оставшись одна, Полина держалась до упора, и в будущем собирался ей об этом сказать. Но первый аргумент на нее не работал, и сейчас мне нужно было залезть максимально глубоко в ее душу.

– А еще, я хочу, чтобы ты ела потому, что в конце будет несколько дней, когда мы с тобой останемся наедине.

Она вздрогнула и медленно повернулась ко мне.

– Правда?

– Правда, – улыбнулся я и ничуть не соврал. Понятно, что это не было основной мотивацией, но Полина мне безусловно нравилась. Причем, чем дольше мы общались, тем больше. Из юной скромной досистемной девочки она за очень короткое время превратилась в целеустремленную девушку, причем старых добродетелей при этом не растеряла.

– Оставь здесь и отойди.

Я поцеловал ее, а потом встал.

– Понемногу, но надо съесть все.

– Хорошо!

5-й рассвет.

Полина преобразилась, а двойник Паши только что умер.

– Так! – я собрал оставшихся на короткое совещание. – Нас осталось пятеро. По воде теперь проблем особых не будет, четверо пьют сколько нужно, а сокращение доли Семена будет не критично. Теперь основная проблема в еде. Как мы все уже знаем, портится она очень быстро, поэтому отныне мы едим только до отвала и не даем пропасть ни кусочку.

При этих словах я посмотрел на Полину.

– А чего я! Семен меньше съел вчера!

– Семену и не надо особо, – улыбнулся я, увидев ее горящие глаза. – Остальным тоже ясно?

Все закивали.

Вообще, первую самую сложную адаптацию мы прошли и правила игры приняли. Сильно помог Колян, взявший на себя самые тяжелые моменты, связанные с убийством, сохранением и готовкой.

Разговоров становилось все больше, и они стали не такими мрачными, и все чаще мы погружались в воспоминания.

7-й рассвет.

Голод снова подступал, но был еще терпимым. Семен держался, а чтобы дополнительно отвлечь его, мы всеми способами старались вовлечь его в беседу.

– Очень часто я думал, что он тиран, – в этот раз парень заговорил о своем погибшем во второй день прихода системы отце. – Обижался, плакал.