Золушка в кедах

Все накопленные обиды, все слезы в подушку, все стискивания зубов вырвались бушующим тайфуном.

Я с пеной изо рта кричала о том, что «старая кобыла запарила своими загонами», критиковала «тупорылых овец» за «ушлепанский видон», вменяла отцу, что тот «как лошара голимый ведется на беспонтовую туфту».

Моей пламенной речи хватило на десять минут. Мачеха только улыбалась. Сестры понемногу приходили в себя. Отец судорожно капал валерьянку в стакан с водой, на его виске беспокойно пульсировала синяя вена.

Мне же хотелось схватить себя за колени и остановить их дрожь, но руки тоже трепетали, как листья клена на ветру. Я выплеснула из себя все эмоции и чувствовала себя наволочкой, которую выстирали и вывесили сушиться на улицу. Такой опустошенности я не чувствовала с тех пор, как на школьном выпускном вечере слегка перебрала с шампанским.

– Вот, Серёжа, а ты мне не верил. Говорил, что я обманываю. Теперь видишь сам, насколько испорчена твоя дочь, – нежным голосом святой великомученицы проговорила Лариса Михайловна.

– Но, Лора…

– Что Лора? Я уже сорок два года Лора и что? Я говорю тебе одно, а ты слышишь другое и вообще не хочешь меня понимать? Если ты свою дочь не отведешь к психотерапевту, то это придется сделать мне. И не факт, что мы вернемся вместе! Её агрессия превзошла все допустимые нормы… А если я завтра проснусь с ножом в боку?

– Перестань, Лора, – папа приложил ладонь к пульсирующей вене.

– А ты, Олеся, ты так и не сдала экзамен! – сморщилась мачеха, когда повернула красное лицо ко мне.

– Я у мусоров была. Меня по беспределу приняли…

– Она была в изоляторе, потому что её посчитали сообщницей преступления. Мне звонил Ковырялин, недаром же учились вместе. А потом совершила побег с заядлой преступницей и её подельником. Что ты на это скажешь? Следователь всё видел из окна!

– Да я… Да чо ты гонишь?

Увы, в этом раунде победила мачеха. Я уже понимала, что дальнейшие ругательства приведут только к худшим последствиям, но не могла остановиться.

– Вы запарили своей простотой. То это вам не по кайфу, то там не так замастрячено. Я как ссаный веник летаю с утра и до вечера, а вы…

– А что мы? – ласково спросила мачеха. – Неужели мы ничегошеньки не делаем?

Если бы она спросила просто так, поинтересовалась бы и всё, то я, возможно, и смогла бы сдержаться. Но вот открытая фальшь в голосе настолько взвинтила, что я уже не чувствовала себя пустой наволочкой.