Война кланов. Охотник 2

Холодная стена встречает жесткой поверхностью, грушу уносит обратно, и тетя легонько касается её. Тяжеленный снаряд останавливается, слегка покачиваясь над полом. Тётя Маша поджимает губы и её седые завитушки укоризненно качаются.

– В чем твоя ошибка?

– В том, что приехал к тебе? А не умчался на крайний север? – я растираю ноющую спину.

– Ты попытался остановить противника, когда можно всего лишь уйти с линии атаки и обратить чужую силу в свою пользу. Оборотни заведомо сильнее людей и не нужно надеяться на честный бой.

Ведь будет так, словно лесоруб выйдет на ринг с первоклашкой! – тетя кивает на стоящие в углу чучела. – Тебе рано касаться груши, сегодня тренируешь пальцы. Видишь в углу кадушку с песком? Вот и первое задание, постарайся сильно не шуметь! Смотри!

Тетя одним движением втыкает целиком ладонь в песок и резко выдергивает из деревянной кадушки. Ни одной песчинки не упало на пол.

Я тоже пробую – пальцы по фалангу погружаются в сыпучую массу и натыкаются на неодолимую преграду.

Дальше не пускают спрессованные слои, а когда по примеру тети выдергиваю руку, то целая пригоршня вылетает наружу и осыпает ровный пол.

– Тренируйся, а ночью поможешь замкнуть Защитный круг. Пей настой – тебе нужно очищение. Не думай про сопротивляющийся песок, представляй себе ласковую воду, – тетя улыбается на прощание и легкой бабочкой улетает к выходу.

– То есть пирожков сегодня не ожидается? – с прежним успехом я загоняю пальцы в кадушку и поднимаю глаза.

– Пока не заслужил! – отрезает тетя.

Опять в гудящей тишине скалятся чучела, поскрипывает качающаяся груша.

Так! Представил себе теплую воду, мягкую, ласковую, что жарким летним днем облизывала разгоряченный песок пляжа. Представил и вонзил…

Ё-моё, больно-то как!

До вечера я пытаюсь пронзить твердые слои, горки песка осыпают кадушку. Подушечки немеют, то и дело приходится растирать пальцы, края ногтей синеют от прилившей крови до цвета спелых слив. Хочется бросить всё и растянуться на скамейке, но лишь взгляд падает на стоящие чучела, как я вновь начинаю взрыхлять песок.

Травяной настой ополовинен, жутко хочется в туалет, но не в угол же идти, потом самому же придется нюхать. Наконец дверь открывается. На этот раз я услышал легкий стук – сиденье в глухом помещении все-таки обостряет чувства.

– Ну что, Монте-Кристо, выходь на свободу. К окнам не приближайся! – тетино лицо опять превращается в сморщенное яблочко.