Эротикон

– Мой юный друг! – заметил он. – Этой новости в обед сто лет! Назовите мне хоть один такой день, когда бы Зевс и Гера не грызлись между собой, словно кошка с собакой. Вечно одна и та же история: он не может пропустить ни одной смазливой девчонки, а она бесится от злости и бессилия!

– Ты прав, дядюшка! – с загадочной улыбкой откликнулся Гермес. – Но вот, что я тебе скажу: если новая история началась также, как начинались прежние, ещё не факт, что она будет иметь тот же конец!

Титан изобразил на лице гримасу удивления.

Гермес наклонился к нему и заговорил вполголоса:

– Случилось так, что Гера завладела одним существом, чьей жизнью Зевс очень дорожит. Речь идёт о прекрасной белой тёлке, которую мне поручено добыть, во что бы то ни стало!

– И кто она? – поинтересовался Прометей.

– Я знаю, что ты всё равно всё выведаешь, – широко улыбнулся Гермес, – поэтому говорю без всяких недомолвок: под видом коровы страдает Ио, дочь аргосского царя Инаха. Бедняжка попала в такой переплёт, что слёзы на глаза наворачиваются, как подумаю о ней.

Надеюсь, ты поможешь её вызволить?

Прометей промолчал. Тогда Гермес, подвинувшись поближе, изложил титану свой план действий. Он был настолько дерзким и необычным, что хозяин поначалу лишился дара речи. Но потом он схватился за бока и принялся хохотать как сумасшедший.

– Нет, воскликнул он, с трудом переводя дыхание, – это просто ни на что не похоже! Такого мне не приходилось слышать никогда! Неужели ты сам это придумал?

– Так ты согласен?

– Полностью и абсолютно! Ради такой шутки я готов рискнуть чем угодно.

Пускай меня прикуют за это к скале и низвергнут в Тартар, и пусть воронье склюёт мою печень. Игра стоит свеч!

– Ну, тогда по рукам, дядюшка! – воскликнул довольный Гермес, – а теперь давай всё хорошенько обсудим, чтобы нам, не дай бог, не опростоволоситься.

4

Но возвратимся к Гере. Ей, несчастной, тоже пришлось провести бессонную ночь. Как уже говорилось, волоокая дочь Крона, обратившись в огромного ядовитого овода, преследовала корову, в образе которой скрывались сразу две ненавистные ей разлучницы.

Гера с таким усердием жалила их обоих, что даже немного запарилась. Пленницы вопили дурными голосами, но, конечно, не добились никакого снисхождения.

В прежние времена торжество над соперницами всегда доставляло Гере мрачное наслаждение, но сегодня она напрасно искала в своём ожесточённом сердце, хоть какого-то удовлетворения.