Эротикон

Увидев, что речные струи окрасились в ярко-красный цвет, шаман удовлетворённо хмыкнул

– Конец пришёл твоему братцу, – сообщил он. – Видишь сколько крови?

Девушка молча стояла на берегу, не зная на что решиться. Даугави втянул носом воздух и спросил:

– Этот запах идёт из твоей вульвы? То-то он сбил меня со следа! Иди теперь сюда и ляг со мной.

– Вот ещё! – повела плечами Комлало. – Много радости от такого старого и уродливого!

– Не хочешь меня таким, каков есть, тогда узнаешь другим! – пригрозил Даугави, доставая маску ягуара.

Пришлось подчиниться. Девушка легла на траву и раздвинула ноги. Даугави пристроился сверху, засунул в её лоно свой пенис и стал энергично двигать бёдрами. Но довести дело до конца ему так и не удалось. Челенкоатль незаметно выбрался на берег, подкрался к Даугави и с размаху вогнал ему в спину свою острогу. Шаман громко хрюкнул, уронил голову и затих. Кровь из его раны залила девушке всю грудь.

– Этот толстый боров лишил тебя девственности, – огорчился Челенкоатль.

 – Жаль, не успел ему помешать.

– Теперь уже ничего не поделаешь! – отвечала сестра, поднимаясь и оправляя одежду. – Скажи лучше, как нам быть? У Даугави полно родственников. Боюсь, им не понравится то, как мы с ним поступили.

Челенкоатль ненадолго задумался.

– Придётся нам бежать из деревни! – сказал он, поднимая копье мёртвого шамана. – Идём прямо сейчас. А назад возвратимся не прежде, чем наши родители уладят это дело!

7

Брат и сестра пробирались дальше и дальше в глубину леса.

Чаща становилась всё гуще, а следов человеческого жилья не было и в помине. Лишь на закате показалась одиноко стоявшая хижина.

– Здесь и заночуем! – решил Челенкоатль.

Он заглянул в дом и убедился, что тот пуст. Нигде – ни единой души.

– Ты оставайся на месте, – распорядился брат, – а я пойду, поищу лесных орехов.

Он ушёл и больше не вернулся!

Между тем солнце скрылось. Опустилась темнота. Чтобы уберечься от хищников, Комлало забралась на высокий помост под крышей и легла спать.

Среди ночи послышался хруст веток. К дому подошли два поросших шерстью лесных человека – здоровенные и крепкие парни, каждый на две головы выше обыкновенного индейца. Один из них тащил на себе тушу оленя.

– Славно поохотились! – говорили они, – теперь отдохнём.

Младший из братьев собрал хворост и развёл костёр, в то время как старший сдирал с убитого зверя шкуру. Отрезав по огромному куску мяса, они состряпали себе ужин, поели и стали укладываться.