Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

Упав на траву, Латыпов подождал, пока хлопнет взрыв, и не без удовольствия отметил, как следом за взрывом из колодца донеслись истошные вопли. Впрочем, уже через несколько секунд они сменились негромким повизгиванием и стонами. «Жаль, что это была последняя граната, – подумал старшина. – Но я очень сильно удивлюсь, если тварь сумеет выжить. Так или иначе, надо закрыть колодец и завалить люк камнями. Но что же такое случилось с уродом? Откуда взялись эти огненные точки?»

Сергей инстинктивно обернулся и увидел лесовичку.

Страшное подозрение зародилось у старшины. Пожар в жилище Якуба – багровые огоньки на теле монстра, поджигающие шерсть, – внезапная жестокость лесовички и ее непонятное поведение, граничащее с безумием… Во всем этом таилась некая взаимосвязь, которую надо было нащупать.

«Я должен разобраться во всем здесь и сейчас, – подумал Сергей.

Он прошелся по траве и, обнаружив палаш, засунул его в ножны. Потом подобрал карабин. Передернув затвор, отсоединил магазин. Обойма была пуста. Но карабин еще мог пригодиться, поэтому старшина повесил его на плечо.

Глаша все это время оставалась на месте, даже с колен не поднялась. Но внимательно следила за действиями капитолийца. Только вот ничего не говорила. И это, по мнению старшины, было плохо. Уж лучше бы она закричала, чем так молчать.

Сергей медленно, боясь спугнуть лесовичку неверным движением, направился в ее сторону. Но сближаться не стал. Остановившись в пяти-шести шагах, спросил:

– Как ты? – Она неопределенно качнула головой. – Я тебя ударил, но это случайно получилось. Я не хотел.

– Я не в обиде, – сказала Глаша. – Мне уже лучше. Как видишь.

– Мы с тобой должны поговорить.

– Давай поговорим.

– Мне нужно знать… Я должен тебя спросить…

– Спрашивай.

Она отвечала односложно и, похоже, не горела желанием раскрыть душу. Но Латыпов не собирался отступать.

– Ты ведь хотела меня убить? Да?.. Чего молчишь?

«Не хочу больше притворяться, – подумала Глаша. – Наверное, я бы смогла его заболтать, а потом внушить то, что мне надо. Но я устала. И врать не хочу. Ему – не хочу. Пусть все будет по-честному».

– Почему ты молчишь? – настойчиво повторил старшина. – Скажи правду.