Кремль 2222. Покровское-Стрешнево

Правда, оставалось много недозревшей браги, но с ее помощью выходить на контакт с великим прародителем у Бужыра не получалось. Вождь вылакал целое ведро, пытаясь достичь необходимой степени просветления, но ничего не добился, кроме жестокого поноса. После чего махнул рукой и поверил на слово Ижабу.

Вот почему «мусорщики» продолжали нести дозор около стен Стадиона даже после гибели Тима. Они надеялись выловить Алену, которая должна была умилостивить Ухухая и смыть свой вкусной кровью позор клана. Однако шансы на удачный исход падали с каждым днем, и сам Жаб не питал особых надежд на поимку лесовички.

Скорее зазевавшегося мута удастся завалить, прикидывал Жаб, лежа в кустах, чем самку. Или пьяного мужика, перебравшего настойки в трактире. Мужик – это тоже неплохо, свежего мяска давно уже не жевал.

И тут вдруг ни с того ни с сего объявилась эта самка. Женщина, то есть. Прямо подарок судьбы какой-то.

Самка между тем приблизилась к кромке зарослей, в которых скрывался Жаб с напарником. Она по-прежнему не торопилась, внимательно и настороженно вглядываясь в густую зеленовато-бурую растительность. Даже остановилась на несколько секунд. И вот тут-то Жаб обомлел.

Не может быть! Нет, и в самом деле – не бывает такого везения, не иначе как сам Ухухай решил им помочь. Арбалетчик вдруг узнал Алену. Узнал и сразу же засомневался. Но, вглядевшись, снова пришел к выводу – она! Хотя хомо и очень похожи друга на друга – можно сказать, все на одну рожу, – однако Жаб был готов поклясться, что эта самка – Алена.

Он видел ее раньше несколько раз, при этом очень близко, запомнил цвет волос, родинку на щеке и длинный нос (у всех хомо, к слову, очень длинные носы), немного вздернутый кверху. И сейчас был уверен – он не ошибся.

Жаб полуобернулся и нашел взглядом напарника, копейщика Гужа. Тот лежал в траве немного в стороне и сзади от арбалетчика и, кажется, дремал.

– Только тихо, балбеш. Я вижу шамку хомо.

– Шамку? Где?

– Идет в нашу шторону. Быштро полжы до Убоша и доложы. Это Алена.

– Та шамая? – Гуж выпятил лягушачьи глаза, из-за чего они буквально вылезли из орбит, превратившись в маленькие шарики.

– Та шамая. Мы должны вжать ее жывьем.

Жаб был уверен – теперь самка не уйдет.