Один миг вечности, или Экзистенциальная повесть о человеке

Отец, конечно, может двигать людьми, как фигурами на шахматной доске, но он все-таки не зверь.

– Ты уверен, Сол?

– Не то, чтобы уверен… А почему ты сам не спросил его о других детях за все эти годы?

– Мне хватило мудрости понять, что отец не расскажет правду сейчас. Может, потом, когда мы будем готовы к этому. А, может, просто поймем что-то сами.

Они замолчали, Сол смотрел в окно на ясное небо и яркое солнце над вершинами темных сосен.

Воспоминания снова поднялись в памяти молодого Судьи. Тогда в машине приятно пахло кожей, нагретой на солнце.

Мимо проносились умопомрачительные пейзажи, но ничего вокруг Сол не замечал. Для него сегодня был праздник – отец был очень родным, теплым, душевным, вовсе не как обычно.

Должно быть, поэтому Сол сохранил это воспоминание столь ярко, в мелких деталях.

Впереди небольшую семью ждал целый день, полный совместных приключений и развлечений. Который после завершился праздничным ужином в ресторане.

Уже поздно ночью отец тихо вел машину обратно в замок, перешептываясь с сыном, пока маленький Сол сладко спал на заднем сиденье, подложив руки под голову.

Таких дней, как тот, было немного – а потому все их Сол (да и Сергей тоже) помнили ясно. В тех воспоминаниях они были просто крепкой и дружной семьей, где каждый заботился и любил других.

Но все остальные дни были другими. С той поры, как отец открыл Солу правду о Судьях в раннем детстве, большую часть времени они виделись редко, иной раз проходило несколько дней между просто беседой между отцом и сыном. Ниак хоть и находился в замке постоянно, вечно был занят документами или старинными книгами, либо же спускался в подземные лаборатории, куда мальчику не было доступа. Сергея же Сол видел и того реже – постоянные разъезды приводили к тому, что старший сын и помощник Старейшины мог не появляться в замке целый месяц.

С годами Сол стал замечать, что брат изменился. Ранняя седина приморозила его волосы, живые глаза потускнели и опутались сетью мелких морщинок. Но самое главное – в нем словно угас огонь, а заменила его потаенная злоба или грусть.

Он все также любил брата и старался проводить с ним время, но все стало иначе.

Тем временем они уже спустились по серпантину, и теперь дорога стала чище и шире.