Тим Сваргин. Заколдованное путешествие

Толстые щеки, горбатый нос и небольшие черные усики не желали умещаться в отведенном им пространстве. И хотя это лицо улыбалось, глаза, смотревшие на Сципиона, были злыми и колючими. Они как крючки цеплялись за все, что видели. С лица по ту сторону экрана катились крупные капли пота. Было видно, что там, где оно находится, очень жарко.

– Ага! Узналь! – пропел женским голоском обладатель усиков. – Я не обижусь, если ты будешь называть меня «дядя Хабидос». Я звоню передавать тебе пиривет от твоих родных из солнечной Африка.

Сципион молча всматривался в давно не виданного родственника. Хабидос был моложе него, но по родственным и очень далеким связям приходился Сципиону пятиюродным дядей. С этим приходилось считаться, и вести себя подобало вежливо.

– Чего мольчишь, как воды в рот прибрал? – коверкая слова, спросил Хабидос. – Видель, как я здоровко разговариваю на русский языке? Ты, наверно, удивляться?

Сципион продолжал молчать. Встречи с дядей Хабидосом не заканчивались ничем хорошим, но деваться было некуда.

– Конечно, вы очень хорошо говорите, дядя Хабидос, – с деланной улыбкой ответил Сципион. – Что вы тут делаете?

– Ты думаль, что я в Москве? Ха-ха! – рассмеялся икающим смехом дядя. – Для того, чтобы разговаривать по этой штука, не надо никуда ехать. Нада просто нажать кнопку. Ха-ха! Ты, что никогда не видел компьютер? Ай-вай! Тебе нужно ознакамливаться с достижениями новых технологий.

«Они, что – сговорились все что ли?» – заскрежетал зубами Сципион.

Это он подумал, а вслух сказал другое.

– Я просто забыл. Много дел, знаете ли. Закрутился.

Сципион искоса взглянул на Воронов. Не хватало, чтобы его отчитывали как маленького мальчика в присутствии его собственных слуг. Приняв как можно более радостный вид, Сципион поспешил сменить тему разговора.

– Что мы все обо мне, да обо мне? Расскажите как вы? Как тетя Анушфуш? Не болеет?

– Ты мне в зубы не разговаривай! – щеголял знанием поговорок Хабидос. – Я тебе не за этим звоню.

Он отодвинулся от экрана, и стал виден его пестрый с восточными узорами халат, который с трудом сходился на дядином животе. Над Хабидосом, разгоняя знойный воздух и жужжащих мух, колыхалось страусовое опахало. Дядя снова открыл рот, показав ряд мелких и очень белых зубов.