Незабываемое лето, или Женитьба полковника

Первые шашлыки зарумянились и расточали манящий аромат.

– Слушай, – Петрович доверительно подошел поближе к Вирсавию Легонтовичу, показывая на горло. – Давай немного затушим…

– Нельзя. Сухой закон.

– Начальница не узнает, они седня с этой, в очках, как ее…

– Зосей, – подсказал Вирсавий Легонтович.

– Ну и имя же… ну с этой Зосей – в городе. Николавна собралась ужо и к воротам токо подходить, а эта, в очках, как вылетит пулей: «Алевтина Николаевна, а вы куда? А можно я с вами?» Ну, баба-прилипала, чтоб ее… Вижу Николавна не рада, а кудыж ее…

Петрович сплюнул, махнул рукой и продолжил.

– Недавно укатили на маршрутке. А обратная маршрутка ишшо не скоро… Так плесни чуток в стаканок, – и он достал припасенный для подходящего случая пластмассовый стаканчик. – Не обижай старика, у меня нет радости в жизни.

Вирсавий Легонтович посмотрел в жалостливые глаза Петровича, молча достал из пакета бутылку и свой одноразовый стакан.

– Вот это дело. Эт ты хорошо дело поставил, а то иш ты, по сухому-то никак не пойдет.

Ну, че, давай за Советскую власть, че ли?

Дело пошло веселее, шашлыки тихонько шипели. Нос у Петровича потихоньку краснел. Сам же он суетливо делил свое внимание между стаканом коньяка и шипящими шашлычными шампурами. Вдыхая полной грудью дым мангала, он отхлебывал глоток-другой коньяка и улыбался, выражая свое удовлетворение жизнью.

– Вот, Советская власть была, говорят, плоха, кудыж ее мать, а ведь жили люди-то лучше. Я вот малограмотный – у меня всего восемь классов, но ты мне объясни, при Советской власти включишь телевизор – там все чинно, поют, говорят красиво, посмотреть было приятно, а щас бывало телек у сеструхи глянешь, поют, как визжат, мордобой один, да секс этот.

Почему щас детишек мало нарождается? Все пишут, рождаемость поднять надо, а че ты поднимешь, коли раньше мужики баб в губы целовали и куда следует петуха пихали, а щас – все с ног на голову… Да ишо всякие там резервативы, тьфу, а болячек всяких только больше стало! Раньше ниче этого не было, здоровее все жили…

Он немного помолчал, закурил и продолжил:

– А рекламы эти… Они людей за идиотов почитают, че ли? Как зубы чистить, стирать, готовить – всему учут, спасибо, хоть ср… не учат, мать их… Я намеднись в город ездил, ну так по надобности, там на домах слова-то русскаго не найдешь, все тарабарщина на нерусском, эх ма…

На этом месте в монолог Петровича вклинились утробные, протяжные завывания кота Василия.

– Он не отстанет, шельма такой.