Отрочество

Справа располагался гардероб, а слева – подобие буфета, куда уже выстроилась небольшая очередь. Схватив пребывавшую в ступоре тетю за рукав, я потянул ее сдавать верхнюю одежду.

Тетя прихорашивалась у большого зеркала, а я планировал занять очередь в буфет, когда к нам подошел один из распорядителей театра в фирменной ливрее.

– Господа Линси Обоорс и Семюсель Баркоорс? – слегка поклонившись, скорее утвердительно, чем вопросительно обратился он к нам.

– Да, – высоко подняв голову, уверенно ответила тетя.

– Идемте, я провожу вас в вашу ложу, – еще раз поклонившись, произнес он и, развернувшись, пошел к лестнице в конце зала. Мы молча последовали за ним.

Ну что сказать, ложа выглядела солидно: десяток мягких кресел, расположенных в два ряда на балкончике, совсем недалеко от сцены. Посередине стоял накрытый стол с вином, фруктами и легкой закуской. «Неплохо живет мэр!» – подумал я.

В ложе никого не было, и мы с тетей нерешительно стояли возле стола, раздумывая, занимать ли места или надо еще кого-то ждать.

– Добро пожаловать, Линси. Вы не против, если я вас так буду называть? – поинтересовался он у тети, глядя ей в глаза.

– Ну что вы, совсем не против, – улыбнулась она в ответ.

– Прошу и меня называть по имени; если не запомнили – Ромуал.

– Как я могла забыть имя такого представительного мужчины, – зарумянившись, ответила тетя.

Маг оценивающе на нее посмотрел и обворожительно улыбнулся.

– Вы прекрасно выглядите, Линси! Это платье вам очень к лицу.

– Благодарю вас. Я сожалею, что в нашу прошлую встречу принимала вас по-домашнему. К моему огорчению, нас никто не известил о вашем неожиданном визите, – слегка укорила она его.

– Ну что же, согласен с вами, это было не очень красиво с нашей стороны. Приношу вам свои извинения. А сейчас, прошу, устраивайтесь на любые места.

Мне не очень интересно было следить за их взаимным заигрыванием. Устроившись подальше от сладкой парочки, уже звенящей бокалами с вином, я облокотился на перила и стал разглядывать зал.

Сам зал был не очень большим, вмещал, наверное, человек двести – двести пятьдесят. Вокруг партера располагались два этажа балконов. Это не было похоже на театры, которые я посещал в своем мире.