Отрочество

За потерю кормильца на войне детям полагается ежемесячное содержание: за мага третьего уровня сто пятьдесят актов и за мага четвертого уровня двести актов ежемесячно. Я так понимаю, этих денег они не видели?

– Прошение о выплате может подать только дворянин. Тетя – простолюдинка, а ребенок несовершеннолетний. В этих ситуациях мы обычно дожидаемся совершеннолетия и, в случае запроса, выплачиваем скопившуюся сумму.

– Понятно, – кивнул герцог и вдруг взъярился. – Это что?! Вы действительно делали все, чтобы он не дожил до совершеннолетия? Из-за этих денег? Вы совсем охренели? – он громко хлопнул рукой по столу и приподнялся.

 – Я на войне провел почти тридцать лет! Кто будет воевать за страну, если узнает, что в случае гибели его дети умрут дома от голода?! Чем вы там вообще думаете? Отправить бы вас всех на границу, чтобы набрались ума-разума! Может быть, изменилось бы ваше отношение к ветеранам.

Тихо скрипнув, приоткрылась дверь, и в комнату заглянул Юрий. Герцог бросил на него яростный взгляд, и секретарь, втянув голову в плечи, снова скрылся за дверью.

На лбу у мэра выступили капельки пота, лицо было бледным. Руки, державшие папку с бумагами, мелко подрагивали.

– Ваша светлость, это вообще не моя компетенция, – нашел он в себе силы для ответа, – это мелкий уровень. Я и не знал ничего про это.

– Значит так, – произнес, успокоившись, Димитрий, – все документы мною подписаны. Выдать мальчишке особняк, по достижении четырнадцати лет выдать ему всю причитающуюся сумму. Да, и переведите ему пять тысяч актов сразу, на обустройство, – он задумчиво посмотрел на испуганно кивающего в ответ мэра.

 – Дом мы ему подобрали недалеко от дворянской школы. Переведете учиться паренька туда. Насколько я знаю, там как раз и твои дети обучаются?

– Да, мой сын его ровесник.

– Вот и хорошо. Присмотрит там за ним. Поможет освоиться. И не забудь найти и наказать виновных во всем этом безобразии. Иначе народ нас не поймет, – он устало опустился на стул.

– Все сделаем в лучшем виде, ваша светлость, – ответил мэр, низко поклонившись.

– Можешь идти, – герцог милостиво махнул рукой, отпуская Олега.

Мэр торопливым шагом покинул кабинет, вытирая платком лоб. Дверь еще не успела закрыться, как в кабинет просочился Юрий.

– Чего-нибудь желаете, ваша светлость? – обратился он к герцогу.

– Подай легкий завтрак и, пожалуй, рюмочку коньяка. Тяжелый предстоит день.

Он тяжело вздохнул и принялся разбирать скопившиеся на столе бумаги.