Отрочество

Что, например, будет, если он уйдет в черную меланхолию у меня в голове?

– Слушай, а почему тут так темно?

Я огляделся вокруг и потряс Семи за плечо.

– Ты же сам говорил, что ты здесь, как бог. Можешь сделать эту комнату не такой мрачной? – произнес я полным оптимизма голосом. В ответ он посмотрел на меня удивленным взглядом и хлопнул себя рукой по лицу.

– Точно! Как я сам до этого не додумался! – Он на глазах оживал. Все-таки быть подростком прикольно: раз – и забыл обо всех бедах.

Семи закрыл глаза и сосредоточился.

Под потолком появились яркие светильники. У стены возник большой и удобный диван. Под моими ногами, на полу, появился шикарный ковер с высоким ворсом. Стена, в которую мы кидали файерболы, очистилась, и там показался уже разожженный камин. В комнате стало тепло, светло и весьма уютно.

Семи открыл глаза и осмотрелся. Было видно, что он сам поражен произошедшими переменами.

– Удивительно, – восторженно выдохнул он, – у меня получилось! Вот только бы еще книжек побольше новых, – и он выжидающе посмотрел на меня.

– А я тут при чем?

– Здесь появляется все, что я читал. Теперь ты ответственен за пополнение коллекции. Попробуй, как выйдешь из больницы. Возможно, тебе даже не надо их читать. Просто внимательно пролистай, глядя на текст. Все крутые маги именно так и читают!

– Договорились. Я попробую, – пообещал я.

Мы помолчали некоторое время, не зная, о чем еще говорить. У меня, с одной стороны, было много вопросов к Семи, но с другой – я и так обладал всеми его знаниями и умениями.

– Ладно, пойду я, наверное. Как лучше выходить? По лестнице?

– Да, попробуй. Это считается правильным способом, – он кивнул головой в направлении лестницы.

Я подошел к ней и, осторожно поднявшись по ступенькам к самому потолку, увидел дверь. Открыв ее, мгновенно вернулся в теперь уже свое новое тело.

Глава 3

На следующий день ко мне пришел обещанный психолог. С ним был еще какой-то пожилой, весьма солидно выглядевший мужчина. На вид ему было около шестидесяти лет. Длинные, аккуратно стриженные усы свисали вдоль его губ. Мужчина окинул меня презрительным взглядом, в котором можно было прочитать недовольство тем, что его оторвали от важных государственных дел ради посещения какого-то бестолкового мальчишки, который и умереть-то толком не может.