Служу Советскому Союзу

Вот не вызывали они у меня никакого доверия. Отторжение вызывали, доверие – нет.

– А-а, ну-ну, смотри, как бы дедка с бабкой тебя не посадили, – чуть растягивая слова проговорил второй. – А то внучка с Жучкой замахаются передачки таскать.

Я ничего не ответил. Встревать с такими в разговор – лишний раз на себя привлекать внимание. Зацепятся – не отвяжешься.

Мы с Михаилом добрели до своего места. По пути глазом я зацепился за пассажира, который недавно сидел с газетой «Советская культура». На этот раз он растерянно водил карандашом по краю газеты и смотрел в окно.

Привычка подмечать детали выхватила схематичное изображение самолета и крестик на правом крыле. Похоже, что пассажир был авиаконструктором или кем-то из летной братии. А может и просто так совпало.

На наших местах уже не пахло рвотой, зато воняло «Тройным одеколоном». Уж этот удушливый запах я не перепутаю ни с чем. Наш полкан… Наш командир части, полковник Тайбашев, любил этот запах. Как только аромат «Тройного» проносился по казарме, то у многих тут же срабатывал, как у собаки Павлова, рефлекс, и люди вытягивались в струнку.

Поговаривали, что у полкана дома в погребе есть с десяток ящиков «Тройного». Мол, сделал себе запас до конца жизни.

Сейчас же тут явно извели половину флакона. Ещё и окно открыли, чтобы амбре по вагону распространилось.

– Ну что, друзья-товарищи, – бухнулся я на лежанку. – Рассказывайте, что тут и как?

Мишка тоже опустился на сиденье, виновато поглядывая на остальных.

– Сень, а чего рассказывать-то? – дернул головой рыжий.

– Во-первых, кто вы такие? Во-вторых, кто я такой? В-третьих, куда держим путь?

– Ты так сильно башкой ударился, да? – участливо спросил рыжий.

Я посмотрел на него, потом перевел взгляд на Сергея:

– Ты рассказывай, а наш солнечноволосый товарищ организует нам чай.

– Чего ты раскомандовался-то? – возмутился рыжий.

– Два сахара в каждом стакане, – безапелляционно обрубил я.

– Да ты чего?

– И лимончик постарайся организовать.

Твоему другу и товарищу, – я показал на бледного Михаила, – нужно восстанавливать кислотно-щелочной баланс.

– Да ты…

– Мы сейчас ещё и вафли захотим, – отрезал я. – И печенье.

Рыжий с недовольным видом поднялся. Он пошарил в лежавших на верхней полке штанах и вытащил рубль. Тот самый желтоватый казначейский билет, на котором написано помимо рубля ещё «один карбованець, адзiн рубель» и так далее.