Служу Советскому Союзу 2

Моя фамилия Зинчуков, а это Смирнов. Вас должны были предупредить.

– Никто меня ни о чем не предупреждал! Проваливайте отсюда! – ствол ружья снова дернулся.

Зинчуков дернул бровями и показал мне на угол забора из горбыля, который под углом в девяносто градусов опоясывал дом.

Что? Он хочет, чтобы я обошел человека с ружьем? Чтобы перелез через забор и обезвредил?

– Я кому сказал? Или мне разрядить ружьё? Думаете, что слабо? Так вот хрен там! Скажу, что вы ограбить меня вздумали! Меня ещё к награде приставят! – продолжал распространяться голос.

 – Проваливайте подобру-поздорову, а не то у меня рука не дрогнет!

Пока ружьё направлено на Зинчукова, моя фигура была второстепенной целью. Я сделал ещё один незаметный шаг в сторону и вовсе вышел из зоны поражения. Нет, выстрелом меня ещё могло достать, но небольшое квадратное отверстие в заборе, в которое просовывают руку, чтобы отодвинуть засов, не позволяло тщательно прицелиться.

А это уже плюс!

В нас всё ещё целятся – это минус!

Прямо как в песне из мультика.

Ещё и пес снова басовито гавкнул. Если собака не привязана, то мне вряд ли так просто удастся подкрасться к стоящему у калитки. А так… по времени мне должно хватить несколько секунд на то, чтобы перескочить преграду из крепкого горбыля, подлететь к мужчине и ударить по стволу снизу вверх.

– Всё-всё-всё! – ответил Зинчуков, всё также держа руки поднятыми. – Мы уезжаем… Конечно, жаль, что нам не удалось встретиться с Пантелеймоном Борисовичем… Но если он будет завтра, то можно мы подъедем? Мы проделали долгий путь из Москвы.

Не хотелось бы уезжать просто так, продевал длинный путь. Борис, садись в машину!

Я понятливо кивнул. Сделав ещё один шаг в сторону, оказался возле «Волги». Звуковое отвлечение тоже играет немалую роль. Открыть дверь, чуть повременить, якобы я забираюсь внутрь салона, а потом хлопнуть дверью – всё это должно было сыграть на небольшой спектакль для ослабления внимания.

– А зачем он вам? – спросил голос за забором.

Может быть, удастся договориться? Ведь если человек разговаривает, то он идет на контакт. И с ним можно вести переговоры.

– А впрочем… Мне насрать! Передайте там… от кого вы приехали, что Пантелеймон Борисович умер два месяца назад и его похоронили! Всё, валите! – голос развеял мои ожидания.

Я бесшумно двинулся в обход. Вот уже и Зинчуков скрылся за поворотом. Я остановился в трех метрах от угла избы, стоящей неподалеку и полускрытой голыми ветвями вишни.