Кара Булганака. Роман

Где все будут счастливы, могущественны как боги или титаны в мифах этих распрекрасных.

– При коммунизме так будет, – уверенно заявляет Елкин, – что если боги где-то и есть, то позавидуют нашей свободной и замечательной жизни… Для нас людей, пределов нет!

– Если бы все это, беспредельная сила и таланты человека, направлялись только в светлую, хорошую сторону, на земле точно был бы уже Рай…

– Никуда этот рай от нас не уйдет! – вдохновенно посмеивается Кагин, – Построим своими трудовыми мазолистыми руками! Навечно! И имя ему будет – Сверх Советский Союз Социалистических Республик! А потом махнем Космос осваивать! Будем первыми в межпланетном пространстве! В космос первым полетит наш советский человек, какой-нибудь простой русский парень… Командир-летчик нашей доблестной Красной Армии! Станет Героем всей планеты! И памятники ему поставят везде… Дальше до звезд полетим, и еще братьев по разуму встретим! И создадим невиданную Вселенную!

– Только бы война эта скорей закончилась! – вздыхает Елкин, – А там темпы строительства быстро пойдут… «Катюши» у нас уже есть! Наштампуем и космических ракет вдоволь… И полетим к самым далеким звездам! Звезды – это наше родное, они и на знаменах наших и на форме, почти у сердца…

– А я домой хочу! – неожиданно говорит Устрицкий, – Дальние экспедиции меня не очень увлекают… Интересно конечно, но мне и родной улицы вполне хватает.

– Подчас покой, и тишь дорого обходятся… – замечает Кагин, – Ценой неизмеримо большой крови!

– Это должно прекратиться! – горячо выпаливает Елкин, – Только палачей фашистских выкурим из всех стран.

– Беда в том, что каждый это понимает по-своему – жить хорошо! – говорит Устрицкий, – Отсюда вся эта кутерьма…

– Мир – это еще и испытание для всех! – взбирается на гряду обломков Кагин, – И как каждый себя проявит, то и получит…

– По меркам этой войны, – замечает Устрицкий, пригибаясь под низким сводом, – и все что наш советский народ уже пережил, так нам уже такая благодать положена, что и не представить…

– Тише! – обрывает товарищей Елкин, – Что-то мне этот шум наверху тоже не по душе… Как собака скребется.

Впереди раздается мощный взрыв. Стены качаются… Где-то рушатся плиты. В конце коридора поднимается облако вязкой густой пыли.