Кара Булганака. Роман

– Что-нибудь, короткое, яркое, грозно неотвратимое, – пылко размышляет Гусейнов, – как боевой клич, как молния в горах, как удар кинжала!

– Как выстрел из пистолета, – добавляет Муртазаева, – как роковой огненный росчерк.

– Предлгаю «Кара»! —словно вспомнив что-то, улыбается Гогитидзе, – Кара Булганака! Гром Возмездия за всех павших в крымской степи…

– Великолепно! – подхватывает Гусейнов, – Лучше не скажешь! Как думаете товарищи?

– Отлично! – довольно обводит всех взглядом Светлосанов, – Как фатально занесенный меч Правосудия.

– Будем надеяться, что название себя оправдает, – добавляет Макогон, – и станет пророческим! И проклятые фашисты будут разгромлены и здесь, и везде на земле…

– Пусть нам эти камни помогут, – вздыхает глубоко Гогитидзе, окидывая взором зависшие причудливые валуны, – и тени тех, кто воевал здесь до нас!

– Будет сложно и трудно, – внимательно оглядывает товарищей Муртазаева, – но мы не отступим, каждый из нас внесет свой вклад в общее дело нашей Битвы!

– Одурачим фашистское зверье, – улыбается Гагуа, – устроим им здесь ловушку… Пусть побегают в этом бесконечном лабиринте, попробуют нас найти в этом мраке! А мы будем везде, за каждым камнем…

Эти катакомбы станут для них огромной могилой! Никто не уйдет! Все привидениями местными станут!

– Это их последний тупик… – категорично чеканит Елкин, – Каменный омут, который затянет спесивых тевтонцев в родимую Преисподнюю!

Мусор с земли надо убирать.

– Как бы тяжело и безнадежно не казалось… – подводит итог Гогитидзе, – Свет всегда побеждает Тьму! Испокон веков так было! Мы сражаемся за Правду, Свободу и Справедливость! В нас верит все Живое – не только люди, но и травы, шальной ветер, непримиримый огонь – и эти громадные камни! Они с нами. И могучее Солнце – оно ждет нас…

Глава 8. Кто здесь охотник?

На участке катакомб, недалеко от выходов, по петляющим низким коридорам, комиссар Кагин, сержант Устрицкий и младший лейтенант Елкин, обходят посты.

– Что-то фашист шуршит наверху подозрительно, – поглядывает на потолок Устрицкий, – не нравятся мне эти звуки!

– Зашевелился змеюшник! – усмехается Кагин, – Разворошили поганое гнездо! Чует свою погибель, гад!

– Надо будет поглядеть, от них всего ждать можно, – заключает Елкин, – те еще твари! Изворотливые в садистком уме своем.