Кара Булганака. Роман

Чтобы светиться Красными Звездами во мраке, не угасать, двигаться пламенем Жизни! Зазеваемся, успокоимся – провалимся в беспробудный каменный сон Тьмы…

– Хорошо, Михаил Викентьевич! – бодро отзывается Елкин, – Будем гореть и плести силки для фашистского зверя…

– Они думают, что мы в капкане, или уже в каменном гробу, – усмехается Гогитидзе, – а мы им, охотничью яму подготовим, необратимую! Зверь, уверенный в своем превосходстве, попадается легче…

– У нас зверюга матерый, беспощадный и вероломный, – добавляет Гусейнов, – но мы ему приготовим здесь еще не один сюрприз! Как бы ни было – это наша земля и она нам сама подскажет, что делать… И укроет от чумной фашистской бури!

– Так оно и есть… – кивает Светлосанов, – Сидим в самых недрах, заботливо укрытые каменным панцирем! И бродим в забытых тоннелях… И решаем то, о чем раньше никто не мог и помыслить, и на вооружение берем то, к чему никто не касался!

– Пионеры во тьме? – загорается Елкин, – Шкиперы в каменном море? Факелы в пропасти? Кем еще будем? Что еще встретим? В себе и снаружи…

– Мне кажется, мы здесь не случайно, – как-то печально-серьезно Гогитидзе, – может, нас сюда привели… Судьба, или что там над нами есть? Силы реальности неизвестные.

– Природа очень глубока, – замечает Гусейнов, – глубже, чем любые катакомбы… А природа нашего человеческого сознания особенно. Там вообще все надуманные формы и границы исчезают… Поле неисчерпаемых возможностей. Это я как врач говорю…

– Ну что ж, – улыбается Светлосанов, – слова доктора – закон! Пойдем дальше и глубже… По коням, товарищи!

Глава 17.

Из смоляного непробиваемого бескрайнего Мрака коридора, изредка доносится тихое завывание сквозняка, как неприкаянного голодного зверя, и едва слышимый шелест раскрошенного песка и брошенного мелкого мусора…

Сержант Борис Устрицкий сидит на посту, за бутовой кладкой, в своеобразном каменном гнезде, проверяя в который раз от скуки пулемет Дегтярева, и посматривая по сторонам.