Фаршированный кролик. Ужас в старом поместье

Услышав приказ, охотники облегченно вздохнули. Никто не горел желанием оставаться здесь еще на час или два, собирая мертвых животных. Да и вряд ли бы они управились с этим делом до сумерек. Трупов было так много.

– Одно условие, господа! – выкрикнул дядя, – Ни при каких обстоятельствах не разглашайте источник происхождения драгоценностей.

– Обещаем! Клянемся! – хором согласились охотники и направились к лошадям.

Всем хотелось поскорее вернуться домой с более чем богатой добычей.

Иван Прокопьевич обратился к доктору, но так, чтоб никто не услышал.

– А вас, Сан Саныч, это особо касается. Мои друзья-помещики и без того не бедные люди. Никто посторонний и не заметит, что в их капиталах немного прибавилось. Вы же, я знаю, живете на одно жалование. Так будьте любезны, сохраните все в тайне. И пользуйтесь сегодняшней добычей крайне аккуратно. Я надеюсь на вас.

– Разумеется, – доктор приложил палец к помятой хищником шляпе, – Я как могила.

Дядюшка Иван Прокопьевич печально улыбнулся.

– Ты ему веришь? – дернул я дядюшку за рукав.

– Разумеется.

Дорогу до дома мы проделали в полном молчании. Моросил мелкий дождик. Дядя был хмур, дав гнедому возможность идти шагом. Я клевал носом. Хитрый доктор, поспевая за нами, перебирал в сумке найденные жемчужины. Наверное, считал про себя, сколько те стоят. Когда вдали показалась усадьба, дядя толкнул меня и спросил:

– Ты понимаешь, что должен держать язык за зубами?

– Угу, – промычал я.

– Умничка.

Ни я, ни мой дядюшка не предполагали, что история эта далеко не закончилась расправой над бедными зайцами.

***

Я заболел и слег. Избыток не лучших эмоций, мой юный возраст и предательский дождь, накрывший нас на обратном пути не дали мне не единого шанса подняться на утро с постели бодрым, полным жизненных сил и энергии.

Не помню, как встретила нас несчастная тетушка, как уехал в город омерзительный доктор. Ничего из пересказанного время спустя дядюшкой я не припомню, потому что в дороге мне сделалось плохо, и в дом меня занесли на руках.

– Ничего, – сказал Иван Прокопьевич, когда я очнулся, – Сейчас Антонина Григорьевна натрет тебя мазями, выпоит чайком. Даже доктора вызывать не будем. И так выздоровеешь.

– Еще бы, – проворчала тетушка, – Твой доктор ничего не смыслит в медицине. И вообще, не хочу больше видеть его в нашем доме. Что же тебя касается, дорогой, то ребенка ты больше не получишь ни за какие коврижки. Одного раза достаточно.