Хмурое небо

А мне надо с кем-то поговорить, высказаться… перед грядущим, не хочется уходить с грузом на душе, понимаешь? Ты ведь помимо того, что добрый, еще и умный. Вот, поэтому и спрашиваю. Как ты считаешь, есть ли, что-нибудь там, – ветеран указал пальцем на небо.

Наверное, для собственной безопасности, мне необходимо завершить разговор или увести его в другое русло, но мне не позволит совесть отказать в столь важном разговоре.

– Давай отойдем подальше.

Мы подошли ближе к воротам, я при этом сделал вид, что пытаюсь сквозь щель в двери высмотреть грузчиков, а сам тем временем, на всякий случай проверил, выключен ли микрофон в ЛУ, не смотря на наличие встроенных нелегальных утилит.

Бомани сделал аналогичное действие в знак солидарности ко мне.

– Не знаю, сложно сказать. Что там может быть? Бог? Райские кущи? Тебе не кажется, если бы он существовал, то не допустил всего этого. Сколько неповинных детей погибло в атомном пламени, в чем они были виноваты? А сколько служителей его культов? Что это – уроки любви? И если он олицетворяет добро, тогда каково зло? Как он себя проявляет? Где доказательства? Если их нет, можно ли утверждать, что Бог существует? Слепо верить? Так тогда можно верить и в самые абсурдные вещи.

Принцип тот же. Единая Церковь не первая религия мира, она одна из тысяч в длинном списке низвергнутых историей, и, наверное, не последняя. В Аккаде я так думаю, объединили или переиначили веру под нужды партии. И до нее ведь было примерно также – одна вера сменялась более совершенной, более удобной власть имущим. Так что здесь я пас. Знаю только, что по-настоящему быть хорошим человеком – совершать добрые дела искренне, осознавая их пользу, а не страшась гнева Старца на небе.

– Мудрые слова, но может быть Бог просто оставил нас после всех попыток наставить на путь истинный? Или быть может мы лишь одно из его бесконечных триллионов творений, которые вдруг с чего-то решили, что заслуживаем пристального внимания с Его стороны? Поэтому он себя и не проявляет в очевидном виде.

– А как же его пророки?

– Сложно сказать. – Бомани нахмурился. – Быть может, наша смерть вообще не означает единение с Богом, возможно мы перерождаемся?

– Или приобретаем новую неосязаемую форму за гранью нашего понимания? Хотелось бы мне, чтобы это было взаправду. По крайней мере рано или поздно мы все узнаем так это или нет, либо умрем с надеждой в сердце, а после уже будет все равно. Тоже не самый плохой вариант, как думаешь?

– Ты прямо оптимист.