В книге

У нас друзья и здесь тепло, – Локошту словно ожила. – С Викой непросто, но любопытно.

Достаточно голоса, пришёл Тони к выводу, представившись Ви и вступив с ней в полемику. Темы обычны: погода, политика, выборы, кризис, но слышать голос (любимый голос) было, как если бы снова влюбиться. Снова и снова сюда возвращаться – из книги в книгу – виделось чудом. Гомес стеснялся, и всё же со временем мозги и скромность пришли к компромиссу – он сделался проще: минимум мыслей, слова ни о чём – сексуальный туризм в цифровом приложении.

В первый же вечер они обкурились и устроили пати, занявшись любовью – каждый со всеми. Ближе к рассвету Ви и Локошту кончили вместе.

Как мало надо для счастья людям, подумал Тони уже в постели, обнявшись с Эфи в бунгало Джонни и возвращаясь к сексу с Викой снова и снова. Снова, пусть мысленно и лишь по памяти, но осязаемо, чуя все запахи, тепло и контуры едва знакомой ещё вчера любимой Ви. Тут же и ревность: войдя в Россохину, он вдруг заметил, как Джонни больно, а он был счастлив.

Несправедливо, конечно, и всё же: хотя бы на время Тони и Ви (маркетолог из «Клубов виртуальной причастности») соединились, пусть и отчасти повредив – потери, ясно, неизбежны – чудо влюблённости.

– И как тебе Ви? – спросил Джонни за завтраком (омлет, помидоры, ром-кола, кофе).

– Она интересна.

– А в плане секса?

– И в плане секса.

– Ты не влюбился?

– Есть немного. Не в этой жизни, правда, Джо. Она ведь даже меня не помнит – тогда был пофиг, и сейчас.

А что до секса прошлой ночью, мы просто цифры.

– Просто цифры?

– Да, алгоритмы, память, коды.

– Ладно, пусть так. У меня просьба. Можешь отправить, как тогда (в тридцать втором), меня назад?

– Москва, две тысячи четвёртый?

Джонни кивнул:

– Не из-за Ви, нет…, слишком поздно – просто побыть.

– Могу, наверно.

Тони проверил свой гербарий и, отыскав траву четвёртого (в основном листья – листья каштана, ясеня, клёна), приготовил немного смеси.

– Сентябрь пойдёт?

– Да, всё равно.

Джонни и выглядел, будто действительно ему до лампы, куда закинет его судьба, лишь бы подальше. Гомес, однако, склонялся к другому – «изгой, враг народа и диссидент» в цифровом исполнении хотел перемен. Иначе говоря, старый Джо заебался от скуки и нуждался в разнообразии.

Прощаясь, Джонни оставил записку для Генри Ослика, где объяснил суть положения, представил Тони с его подругой и просил им довериться.