В книге

В «счастливом сне» это несложно. «Браслет исхода», если помнишь; ты так хотел.

– Хотел?

– Ну, да. Иначе как бы я решилась бросить Нью-Йорк и притащиться в жопу мира. Но времени мало, пора возвращаться.

– И как возвращаться?

– Я на такси. Поедем ко мне, а завтра в Нью-Йорк.

– Ты так спокойна.

– Я здесь легально. Не в первый раз уже.

– Легально?

Да, так и было. Элла летала в Москву регулярно. У неё здесь квартира. «И даже бизнес, – продолжила Баффи уже в машине (такси без водителя, автопилот; вполне комфортно).

Как следовало из рассказа Баффи, кольцо, предложенное Тони, являлось частью процедуры легализации клиента. Внутри игла и микрочип, который позже доработав, вставляют в мозг: персональные данные, геолокация, датчик тактильности и чтение мыслей. Делают быстро, в любом халяле.

Едва ли Тони такое устроит.

– Едва ли, Баффи, позорно как-то.

– Такой порядок.

– А если нет?

– Предлагают на выбор: тюрьму и уехать.

– Лучше уехать.

– Вот мы и уедем. В Нью-Йорке вставишь микрочип, и все дела. Денег я дам.

– И все дела?

– Что предлагаешь?

– Хуй знает, Баффи, буду ездить… Мотаться стану туда-сюда.

– Туда-сюда?

– Всё ж лучше, блядь, чем унижаться.

– Ладно, как скажешь. Я всё объяснила.

Проехав Марьино (бывшее Марьино, ныне Дават – приглашение, типа, в ислам с арабского – элитный район: небоскрёб, сто мечетей), они вскоре прибыли к дому Пильняк.

Гиляровского, 50. Опять совпало: на этом месте в своё время был штаб Алексея Навального. Недолго, правда – под каким-то предлогом штаб быстро прикрыли. Да и предлогов собственно, особо не требовалось.

– Вот мы и дома, – сказала Баффи. У подъезда пиздели о чём-то чечен и два русских. На вид обыватели, но хуй его знает. – Они свои, не бойся, Тони, – шахиды притихли, Элла кивнула им.

«Вот мы и дома», – промолвил Тони едва слышно, а чуть позже признался (уже в квартире, выйдя из ванной – как же приятно бывает помыться), что испугался этих троих и что вряд ли их выпустят завтра в Нью-Йорк.

– Я уже оплатила все штрафы (нас выпустят), включая штраф за мордобой, учинённый тобою.

– Он сам виноват.

– Дипломат?

– Да какой он, в пизду, дипломат – чекист в тюрбане.

– Мне пришлось извиняться.

– И зря.

– Ладно, проехали.